Магистр дьявольского культа

Все твои штучки уже давно не работают на мне!»

В ту же секунду по лицу Цзинь Гуан Яо пробежала некая тень смущения и невозможности выносить подобное, словно кто-то, страдающий уродливой и постыдной болезнью, вдруг  оказался перед глазами тысяч людей. И этому человеку было негде укрыться.

Он произнес: «Мои штучки? Какие штучки? Брат, ты всегда бранил меня за то, что я просчитываю свои действия наперед, и полагаешь, что я недостаточно благороден. Ты говорил, что ты честный и прямой человек, который ничего не боится; твердому духом мужу, гордо ступающему по дороге добродетели, нет нужды плести интриги и строить коварные планы.

Что ж, хорошо. Ты искусный заклинатель, родившийся в уважаемом клане. Но что же я? В чем я похож на тебя? Во-первых, под ногами у меня никогда не будет фундаментальных основ ведения боя и прочих заклинательских практик. Разве кто-то обучал меня в детстве так же, как и тебя? Во-вторых, за плечами у меня никогда не будет могучего рода и достойного происхождения.  Думаешь, что здесь, в Ордене Лань Лин Цзинь, я нахожусь в надежном положении? Думаешь, что после смерти Цзинь Цзы Сюаня я мог бы резко взлететь вверх? Да Цзинь Гуан Шань скорее притащит еще одного ублюдка, чем позволит мне стать его наследником! Считаешь, что я не должен ничего бояться? Ну так я всего боюсь, даже проходящих мимо людей! Вот уж действительно говорят, сытый голодного не разумеет».

Не Мин Цзюе холодно ответил: «Говоря по существу, вся твоя речь сводится к одному: ты отказываешься убивать Сюэ Яна, потому не хочешь, чтобы твое положение в Ордене Лань Лин Цзинь пошатнулось».

Цзинь Гуан Яо вскричал: «Разумеется, не хочу!»

Он поднял голову на Не Мин Цзюе, и в глазах его заплясали странные огоньки: «Но, брат, я уже давно хотел узнать: твои руки, без сомнения, отняли в разы больше жизней, чем мои; я был вынужден убить нескольких заклинателей в отсутствии иного выхода, но почему ты, тем не менее, постоянно напоминаешь мне об этом, вплоть до сего момента?»

Не Мин Цзюе впал в столь сильное бешенство, что расхохотался в голос: «Отлично! Я с радостью тебе отвечу.

Несметное множество душ пало от моей сабли, но никого из них я не убил по собственной прихоти, и уж, тем более, в попытках вскарабкаться наверх!»

Цзинь Гуан Яо сказал: «Брат, я понял твою мысль.

Ты утверждаешь, что все те, кого ты убил, заслуживали смерти, не так ли?»

Он рассмеялся и, неизвестно откуда набравшись мужества, подошел ближе к Не Мин Цзюе. Тон его голоса повысился, звуча едва ли не угрожающе: «Тогда, осмелюсь спросить, как ты решаешь, кто заслуживает смерти? Твои нормы определения вины столь безупречны? А что, если я убью одного во имя сотен, добро перевесит зло на твоих весах? Или я по-прежнему буду заслуживать смерти? Великие свершения требуют жертв».