Магистр дьявольского культа

Лань Си Чэнь говорил: «Если брат согласился связать вас клятвой, то, стало быть, он действительно верит в тебя».

Цзинь Гуан Яо уныло заметил: «Но, брат, ты ведь слышал текст этой клятвы? В каждой фразе таилось нечто большее. «И тысячи людей презрительно ткнут пальцем; да разорвет его тело пятерка коней» - звучит как явное предупреждение для меня. Я… Я впервые слышал подобный обет».

Лань Си Чэнь ласково ответил: «Он сказал: «в случае вероломства». А ты разве задумал клятвоотступничество? Это ведь не так, тогда к чему же столь тревожиться об этом?»

Цзинь Гуан Яо подтвердил: «Верно, не так.

Но брат уже давно укоренился в своем мнении обо мне, поэтому я и не знаю, как изменить его».

Лань Си Чэнь ответил: «Тем не менее, он всегда ценил твои способности и надеялся, что ты сможешь выбрать правильный путь».

Цзинь Гуан Яо сказал: «Дело вовсе не в том, будто я не понимаю, что правильно, а что нет. Просто порой я оказываюсь бессилен перед обстоятельствами. Как, например, сейчас, куда ни кинь, всюду клин, но я должен каким-то образом поступить так, как устроит всех. И я бы не обратил ни малейшего внимания на посторонних, но… неужели я и впрямь как-то обидел нашего старшего брата? Брат, ты сам все слышал.

Слышал, как он назвал меня».

Лань Си Чэнь вздохнул: «В тот момент ярость застлала ему глаза и лишила возможности думать, прежде чем говорить. Сейчас нрав нашего брата уже не идет ни в какое сравнение с прошлым, поэтому пуще всего опасайся вновь вызвать его гнев. В последнее время сущность сабли все сильнее воздействует на брата. Не Хуай Сан снова препирался с ним, и они до сих пор так и не помирились»."

"Цзинь Гуан Яо едва ли не душили слезы: «Но если он смог сказать подобное в порыве гнева, то, в таком случае, что же он думает обо мне в своем обычном состоянии? Неужели из-за своего происхождения, которое я не волен выбирать, из-за матери, которая не была вольна выбирать свою участь, мне теперь всю жизнь придется терпеть унижения и издевательства? А если так, то чем тогда мой брат отличается от остальных, презрительно смотрящих на меня сверху вниз? Что бы я ни делал, в конечном итоге меня клеймят одной лишь фразой – «сын шлюхи».

Цзинь Гуан Яо сетовал на свою горькую судьбу Лань Си Чэню, однако, еще вчера вечером он вел задушевный разговор с Не Мин Цзюе и, будучи открытым и сердечным, перебирал струны гуциня.

Услышав, как Цзинь Гуан Яо преспокойненько кляузничает за его спиной и пытается посеять раздор, Не Мин Цзюе вмиг рассвирепел и пнул дверь ногой. Пламя ярости, опалившее его рассудок, распространилось по всему телу. В воздухе взорвался громоподобный рев: «Да как ты смеешь!»

Увидев его, Цзинь Гуан Яо в ужасе затрепетал и тут же бросился за спину Лань Си Чэня.