Магистр дьявольского культа

Мне даже смотреть на нее противно!»"

"Закончив, она направилась к двери. Вэй У Сянь спросил: «Она… имела в виду, что нам нельзя задерживаться тут надолго, но несколько дней мы все же можем оставаться… да?»

Вэнь Нин кивнул. «Спасибо, сестра!»

От двери прилетела связка целебных трав. Вэнь Цин произнесла: «Если ты и правда благодарен, тогда приложи усилия! Что за ужасающее месиво ты пытаешься выдать за лекарство? Свари заново!»

Хотя связка трав врезалась прямо в Вэнь Нина, он радостно заявил: «Снадобье, которое приготовит сестра, наверняка получится хорошим.

В сотни раз лучше моего. Уверен, оно подействует как надо».

Вэй У Сянь, наконец, почувствовал облегчение. «Спасибо».

Он понимал, что сестра, закрывшая глаза на их пребывание здесь, и брат, который решился открыто помогать, подвергли себя серьезному риску. Как и сказала Вэнь Цин, она не сможет остановить Вэнь Чжао, если тот вознамерится кого-то убить. Не исключено, что и ее саму постигнет наказание. В конце концов, дальние родственники все же никогда не идут в сравнение с ближайшими.

Обездвиженный иглой Цзян Чэн проспал три дня.

Кости его срослись, а внешние повреждения исцелились, но след от дисциплинарного кнута, которому суждено остаться на всю жизнь, излечить не удалось. Невозможно было восстановить и разрушенное золотое ядро. Все три дня Вэй У Сянь был погружен в раздумья.

По истечении этого срока он попрощался с Вэнь Нином. Неся Цзян Чэна на спине, он прошел приличное расстояние и решил остановиться в домике лесника.

Он закрыл дверь и вытащил иглу из головы Цзян Чэна, но тот не сразу открыл глаза. Очнувшись, он все равно не двигался.

Цзян Чэну было настолько безразлично, что он даже не осмотрелся и не спросил, где они находятся. Он отказывался от воды и ничего не ел, словно желал смерти.

Вэй У Сянь спросил: «Ты в самом деле хочешь умереть?»

Цзян Чэн ответил: «Я не смогу отомстить, будучи живым. Почему бы мне не умереть? Возможно, я смогу превратиться в свирепого призрака».

Вэй У Сянь покачал головой. «С самого детства над тобой проводили успокаивающие душу церемонии. Даже если умрешь, у тебя не получится стать свирепым призраком».

Цзян Чэн спросил: «Если ни живым, ни мертвым я не смогу совершить месть, то какая вообще разница?»

После этих слов он окончательно отказался говорить.

Вэй У Сянь еще какое-то время сидел возле кровати и смотрел на него. А потом, хлопнув ладонями по коленям, встал и занялся делами. С наступлением вечера он, наконец, закончил готовить и, поставив еду на стол, заявил: «Вставай. Пора ужинать».

Цзян Чэн, разумеется, его проигнорировал. Вэй У Сянь уселся за стол и взял палочки.