Магистр дьявольского культа

«А-Чэн, разве я не сказала тебе собирать остальных и искать его всем вместе?»

Цзян Чэн лишь помотал головой. Он прождал какое-то время после ухода Цзян Янь Ли, но беспокоился столь сильно, что в итоге решил побежать следом. Мальчик так спешил, что забыл фонарь, в итоге споткнулся обо что-то на полпути и свалился в яму. А еще поранил голову.

Цзян Янь Ли протянула руку и вытащила младшего брата из ямы. Достав носовой платок, она приложила его к кровоточащей ране на голове брата. Цзян Чэн, казалось, совсем поник. Его черные глаза на мгновение дернулись в сторону Вэй У Сяня.

Цзян Янь Ли произнесла: «Возможно, ты чего-то не сказал А-Ину?»

Цзян Чэн прижал платок ко лбу и очень тихо произнес: «Прости».

Цзян Янь Ли мягко попросила: «Помоги А-Ину перенести обратно простыни и одеяло, ладно?»

Цзян Чэн шмыгнул носом. «Я уже перенес».

Оба мальчика поранили ноги и не могли идти. До Пристани Лотоса было еще далеко, поэтому Цзян Янь Ли оставалось только нести одного на спине, а второго на руках. Вэй У Сянь и Цзян Чэн обхватили руками ее шею. Каждые несколько шагов ей приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, причитая: «Ну что же мне с вами делать?»

Глаза у обоих были на мокром месте.

Мальчики с жалостливым видом крепко обнимали ее за шею.

Наконец, останавливаясь через каждый шаг, ей удалось принести братьев обратно в Пристань Лотоса. Она шепотом разбудила лекаря и попросила его перевязать раны Вэй У Сяня и Цзян Чэна. Потом она беспрерывно повторяла «простите» и «благодарю», провожая лекаря. Глядя на ноги Вэй У Сяня, Цзян Чэн забеспокоился. Если бы о произошедшем проведал кто-то из слуг или адептов, а потом рассказал Цзян Фэн Мяню… Узнав, что сын вышвырнул из комнаты простыни Вэй У Сяня, который в результате поранился, Цзян Фэн Мянь наверняка остался бы еще больше недоволен Цзян Чэном.

Именно по этой причине Цзян Чэн осмелился побежать за ними в одиночку, никого не позвав.

Заметив его беспокойство, Вэй У Сянь заговорил первым: «Не волнуйся. Я ничего не скажу дяде Цзяну. Я поранился только потому, что ночью вдруг решил взобраться на дерево».

Цзян Чэн облегченно вздохнул. Он поклялся: «Можешь тоже не волноваться. Стоит только мне увидеть собаку, и я сразу же отгоню ее от тебя!»

Увидев, что мальчики наконец помирились, Цзян Янь Ли подбодрила их: «Так-то лучше».

Не спавшие полночи, оба сильно проголодались, и поэтому Цзян Янь Ли пошла на кухню и занялась готовкой, стоя на цыпочках. Она подогрела для каждого по миске супа из свиных ребрышек с корнем лотоса.

Аромат этого супа заполнил сердце Вэй У Сяня и задержался в нем навсегда.

Сидевший во дворе Вэй У Сянь отставил на землю пустую миску. Он посмотрел на разбросанные по небу звезды, а потом улыбнулся.