Магистр дьявольского культа
В горах Лунцзян началась осада, привлекшая сотни кланов и возглавляемая Четырьмя Великими Ордена. Все затаили дыхание перед новой информацией — старейшина И Лин пал в борьбе. Кто мог убить такого мастера своего ремесла? Мистика и кровавый подъем готовят кричащий поворот событий в этой темной истории.
Он уходил с обыкновенным выражением лица, пришел же гораздо более суровым. Он ворвался в зал подобно ветру и к тому же привел с собой двоих гостей. Двух женщин. По всей видимости, это были как раз те самые визитеры."
"Заклинатели вначале подумали, что раз обыкновенные женщины могли позволить себе визит с принесением даров, они должны представлять собой важных особ. Однако никто не ожидал, что женщины окажутся отнюдь не молодыми — в уголках губ и глаз уже залегли признаки старости. Да к тому же одна из них все время опускала глаза и вид имела совершенно перепуганный.
Когда женщины робко присели на указанные места, Цзян Чэн с лицом чернее тучи обратился к ним: «Говорите здесь».
Глава клана Яо поинтересовался: «Глава Ордена Цзян, что все это значит?»
Цзян Чэн ответил: «Они принесли шокирующие вести.
Женщины переглянулись, и та, чьи одежды сверху донизу покрывала дорожная пыль, оказалась посмелее. Она поднялась и ответила: «Пожалуй, я буду первой!»
Небрежно поклонившись, женщина начала говорить: «Я собираюсь поведать о давнем событии, которое произошло около одиннадцати лет назад».
По тону Цзян Чэна заклинатели поняли, что рассказ определенно затрагивал происшествия чрезвычайной важности, и потому все принялись вспоминать, что же случилось одиннадцать лет назад. Женщина продолжила: «Мое имя — Сы-Сы. Когда-то я зарабатывала на жизнь торговлей собственным телом. Можно сказать, даже пользовалась популярностью. Десять с чем-то лет назад я хотела выйти замуж за богатого купца, но не учла скверный характер его первой жены.
Женщина говорила совершенно без стеснения, не пытаясь ходить вокруг да около. Слушая ее, некоторые заклинательницы в ужасе прикрыли рты рукавами, а заклинатели нахмурились. Сы-Сы продолжила: «Когда мое лицо стало таким, моя жизнь перестала быть прежней. Никто не желал даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться услугами. Из публичного дома, где я работала, меня выгнали взашей.

















