Магистр дьявольского культа

Он нападал снова и снова, целясь в энергетические каналы. Вот только Лань Ванцзи был ещё слишком молод, Вэй Усянь двигался намного быстрее и, совершенно не прилагая усилий, легко уворачивался от каждого выпада. Улучив момент, Вэй Усянь сжал его руку в определённом месте, от чего Лань Ванцзи застыл, и Вэй Усяню удалось чмокнуть юношу в щёку.

— …

Совершив задуманное, Вэй Усянь тут же отпустил Лань Ванцзи, ослабив хватку.

Но Лань Ванцзи так и остался стоять на месте, не в силах прийти в себя. Он весь будто превратился в безжизненное изваяние.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Вэй Усянь смеялся так, что пробудился ото сна.

"Он хохотал столь сильно, что едва не скатился с кровати. К счастью, Лань Ванцзи всё время обнимал его за талию. От смеха по пробуждении его тело пробирала дрожь, от которой из глубокого сна проснулся даже Лань Ванцзи. Мужчины одновременно сели на кровати.

Лань Ванцзи опустил голову, протянул руку и размял висок.

— Только что, я…

Вэй Усянь закончил за него:

— Только что ты видел сон, в котором пятнадцатилетний ты повстречал двадцатилетнего меня, так?

Лань Ванцзи уставился на него и, помолчав, произнёс:

— Курильница для благовоний.

Вэй Усянь кивнул:

— Я уж было решил, что остаточное влияние курильницы отразилось только на мне, и потому меня погрузило в такой сон. Но кто бы мог подумать, что на тебя оно подействовало ещё сильнее.

Этой ночью ситуация сложилась иначе, нежели ранее. Юный Лань Чжань из сна явился отражением сознания взрослого Лань Ванцзи.

Сновидец никогда не знает, что видит сон, поэтому Лань Ванцзи во сне действительно считал, что ему только пятнадцать лет. И когда в первоначально невинном сне об утренних чтениях, прогулках и выращивании кроликов он вдруг наткнулся на Вэй Усяня, который бесцеремонно ворвался и разрушил идиллию, для последнего это стало отличной возможностью поразвлечься и позаигрывать с ним.

Вэй Усянь всё не унимался:

— Ой, не могу, Лань Чжань, ты так не хотел выпускать кролика из рук, так боялся, что твои брат и дядя не разрешат их оставить, я так растрогался, что чуть не умер от умиления. Ха-ха-ха-ха-ха…

Лань Ванцзи беспомощно проговорил:

— …Громкий смех посреди ночи может потревожить спящих.

— Неужто мы создаём мало шума каждую ночь, ха? И чего ты проснулся так рано? Проснулся бы попозже, я бы утащил тебя в горы за Облачными Глубинами и занялся кое-какими неприличными вещами, разрешил бы от обета невинности маленького пятнадцатилетнего Лань-гэгэ, ха-ха-ха-ха…

Лань Ванцзи, глядя на Вэй Усяня, со смеху покатывающегося по простыням, так и не смог вымолвить ни слова. Спокойно понаблюдав некоторое время, он неожиданно протянул руку, стиснул Вэй Усяня в объятиях и прижал к постели.