Последний Паладин. Том 3 (СИ)

Особенно когда так рядом со мной цели куда более… интересные.

Да и двадцать пять тысяч кровно заработанных импов уже уплачены!

Улыбнувшись собственным мыслям, я встал на перила.

Тянущий снизу холодный воздух бодрил. Я снял со спины «Длань Сумрака», освободил реликвию от мантии и с усилием швырнул в бездну колодца.

— Пожалуй, принцесса простит мне небольшое опоздание, — облизнулся я и, накинув мантию на плечи, шагнул следом.

Я раскинул руки и ноги в стороны и наслаждался полетом.

От скорости и мелькающих совсем близко острых металлических выступов захватывало дух. Адреналин теплой волной растекался по телу вперемешку с мобилизованной стихией.

Ледяной ветер заглушал все звуки, но периодически до меня доносились человеческие голоса с многочисленных этажей среднего яруса, которые я пролетал за считаные секунды.

Дымчатый клинок приземлился первым и взорвался энергетической вспышкой, часть из которой я с удовольствием поглотил и тут же потратил на теневой шаг.

Глубинный слой мира теней неприветливо встретил меня, обхватив тело словно вязкая паутина, но удержать меня не смог. Зато полностью погасил мою скорость падения и я тут же вынырнул обратно и с веселым выражением на лице осмотрелся на дне колодца.

Непроглядная тьма была для меня словно дом родной.

Ведь мир моей родной Стихии — это место, где есть все и нет ничего. Мир, где холод соседствует с жаром. Мир, где нет жизни или смерти. Мир, над которым не властно даже время.

Чтобы освоить управление Стихией Тьмы, мне пришлось побывать в этом мире десятки… сотни… тысячи раз.

Иногда я ловлю себя на мысли, что там я прожил даже больше, чем в реальности, но ответить наверняка не мог ни я, ни старик Акс.

Все, что нам было известно это то, что ничто живое было неспособно вернуться из мира Тьмы. Ничто, кроме меня и того, что я пожелаю вернуть.

И по сравнению с миром моей родной Стихии, темнота и холод этой заурядной пещерки были для меня словно детская песочница. А десятки загоревшихся стихийной энергией глаз вокруг меня — моими игрушками, на которые я смотрел с искренней улыбкой ребенка.

— Что ж, пора и мне немного повеселиться, — с улыбкой протянул я и пнул лежащую на земле «Длань Сумрака».

Десятки медленно окружающих меня стихийных тварей были у меня как на ладони, но в первую очередь меня интересовала та единственная, что стояла на двух ногах.

Похожее на прямоходящего носорога существо только успело обнажить свои стихийные саблевидные когти, как в его рожу прилетел клинок. Тварь, в основной рацион которой входил стихийный металл, охотно распахнула пасть и вонзилась в лакомство своими зубищами.

Раздался пронзительный скрежет и последующий за ним дикий рев.