Практикум

Но еще… магия была способна на чудовищные вещи. Все зависело от того, в чьих руках сосредоточена сила.

Те волшебники, что прошли здесь, а точнее, как выразился Коршун, «отутюжили» защитников, не церемонились. Останки тел усыпали всю улицу. В некоторых местах от людей остались лишь кровавые, темные, будто масляные, следы на мостовой. Хотя не знаю, что было лучше. Это или, к примеру, рука с обручальным кольцом, лежащая у моих ног.

— Они убили немощных, — остановилась, как громом пораженная Терлецкая. — Сон в дому, значит?

— Маги применили антизаклятие. Прикрывались немощными, как живым щитом, — не дрогнув, ответил Коршун. — На войне такое случается. Или они, или мы. Не забывай об этом.

— Никаких но! — рассердился блюститель. — Есть приказ, солдаты его выполняют. Ваши «но» для слабаков и преступников. Реши здесь и сейчас, на чьей стороне ты хочешь быть.

Света опустила голову, но ничего не ответила. Ее душили слезы. Откровенно говоря, и все остальные практиканты были ошеломлены. Слово «война» короткое, всего пять букв. Его легко произносят в разговорах, не понимая, что оно несет.

— Идем дальше! — приказал Коршун.

Мы подчинились даже не потому, что считали его аргументы справедливыми. Каждый из нас сейчас был раздавлен, сломлен, обескуражен. Нам требовался тот, кто знает, что делать. Пастух для испуганного стада. И еще никто не хотел оставаться здесь.

Остался позади костел, странное здание с не менее странным названием «Inkubator Przedsiębiorczości», пару мостов через крохотную речку, какой-то монастырь, и наконец Коршун остановился.

— Я с никифоровскими двигаюсь по главной улице, — сказал он, — остальные идут дальше, Горленко первый поворот направо, Тинеев второй, мимо ратуши, Кузнецов третий. Встречаемся на площади, она после памятника. Зачищаем по пути все, что имеет магическую природу. Вопросы?

— А с какой стати Кузнецов… — начал было Куракин.

— Потому что я так решил, — отрезал Коршун. — Вопросы по существу?

Ответа не последовало.

Блюститель махнул рукой своей группе, и они двинулись дальше. Я им даже завидовал. Все-таки Коршун мог решить исход любого противостояния. Наверное, поэтому он выбрал самую слабую группу. С другой стороны, хотя бы Вика будет в относительной безопасности.

— Ну что, пойдем? — спросил я.

Ни Тинеев, ни Горленко не горели желанием бродить по темным улицам чужого города. Но тут сыграло их высокородство. Лопни, но держи фасон — это именно про них. Как бы бледен не был Витя, но даже он кивнул, зашагав вперед.

Тем неприятнее оказалось прощаться с ним и его группой, когда они повернули через квартал. Фонари хищно освещали их спины, следя за каждым взглядом. А тела практикантов были похожи на вытянутую до невозможности струну.