Практикум

С другой, любую новость можно подать при правильном соусе.

— Польский маг говорил со мной, — негромко сказал я.

Вдали уже виднелась площадь с двумя группами — Горленковской и Тинеевской. Коршуна мы не заметили.

— Ты говорил с врагом? — мигом набычился Куракин. Впрочем, как я и предполагал.

— Скорее он со мной, — парировал я. — Он сказал, что понятия не имеет ни о каких нападениях его страны. Говорит, это мы напали на них.

— Что он еще мог сказать, — фыркнул Саша.

— Я бы с тобой согласился, если бы не знал, кто сейчас управляет страной.

Куракин осекся на полуслове, закусив губу. Все-таки ненависть к Охранителю у него была сильнее, чем нелюбовь ко мне.

— Уваров что-то придумал, — продолжал я. — И могу поклясться, что все это обернется против нас. Нам надо хотя бы выяснить, чего он хочет.

— Абсолютной власти? — пожала плечами Терлецкая. — Он весьма честолюбивый тип.

— Нужно побольше конкретики. Что скажете?

Куракин думал долго, напряженно всматриваясь под ноги. Но наконец произнес.

— Хорошо. Сергей, твой отец ведет дела со шляхтичами?

— Вел, до этих событий, — поправил его высокородный. — Теперь не знаю.

— Война войной, а бизнес бизнесом. Вряд ли все старые связи потеряны, попробуй выяснить хоть что-то.

— Попробую, — кивнул Сергей.

— У семьи были свои друзья в МВДО, — добавил Куракин. — Я разузнаю, что происходит с нашей стороны. Мы выведем этого ублюдка на чистую воду.

Признаться, я больше надеялся на поддержку Терлецкой, но и так все вышло довольно неплохо.

— Только пока никаких активных действий, — вставил я. — Сначала узнаем, а потом уже придумаем, что делать.

— Тебе какой резон соваться это все? — спросил Куракин. — Тебе Уваров ничего не сделал.

— Скажем так, я знаю, что он способен сделать. И от этого тревожно.

— Смотрите, — прервал нас Рамиль. — Это что, Коршун?

Господина блюстителя вели под руки. Тот едва волочил ногами, но явно был не в силах шагать сам. А чуть позади на руках несли одного из наших практикантов. Я всмотрелся, ощупывая группу на предмет силы и пришел к неутешительному выводу. Практикант был мертв. Война принесла свои первые плоды.

— Что с моим братом? — спросил маг с изуродованным лицом.

Я сел на раскладушке, тяжело дыша и обливаясь потом. В походной палатке тихо посапывали две группы, или взвода, как называл их Коршун — мой и Тинеевский. Сам блюститель находился в местном лазарете, из которого постоянно порывался сбежать. Ясное дело, его не отпускали, все-таки магическая контузия второй степени — не шутки. Как высказался Куракин, не залечишь вовремя, «фляга с силой будет постоянно подтекать». Непонятно, что он имел в виду — психическое состояние или действительно умение аккумулировать магическую энергию — но ясно было одно, Коршуну надо лечиться.