Практикум

 — А то захмелеешь раньше времени.

— И расскажи заодно, что случилось между тобой и Уваровым, — откинулся на стул Олег. — Мой глупый племянник подобрал тебя, не раздумывая о последствиях. А вот меня очень заботит собственное будущее.

— Раз уж так, — пожал я плечами. — Смысла ничего скрывать действительно нет. Так уж получилось, что волей или неволей все здесь присутствующие оказались по одну сторону баррикад, а высокородный предстоятель по другую. Если говорить с самого начала…

Чем дольше я рассказывал, тем мрачнее становилось лицо Олега. Мне показалось, что он даже несколько раз чертыхнулся. Однако выдержки бывшего опекуна Димона хватило, чтобы выслушать историю до конца.

— Я понимаю, что вы боитесь. И это разумно. И меньше всего я хочу подставлять кого-то из вас. Потому и молчал прежде. Но теперь в этом больше нет необходимости. Едем дальше. Со мной вам лучше не общаться. Никому. Тогда риск для вашей жизни или жизни ваших близких существенно снизится.

— А что будешь делать ты? — спросил Байков.

— То, что мне и предназначено. Отбуду по своему месту службы. Надеюсь, на последнюю ночь в твоем доме я могу рассчитывать? Не хотелось бы являться к протектору затемно.

— Конечно, — почему-то смутился Димон.

— Олег, нам еще надо подписать доверенность, чтобы ты мог продать землю от моего имени.

Байков-средний скривился, видимо, уже раздумывая, так ли ему хочется заниматься моими делами. Пришлось его дополнительном мотивировать.

— После того, как погасишь долг, всю сумму сверху можешь забрать себе.

— Договорились, — победила в итоге алчность.

Дальнейшая часть ужина проходила вяло, со слабыми попытками найти повод для разговора. Это понятно. С таким же успехом можно сначала подать к столу торт, а потом недоумевать, почему никто не ест суп. Слишком уж оказались ошеломлены присутствующие моими словами. На это и был рассчет. Прощались мы сдержанно, можно даже сказать неловко. Разве что Рамик меня обнял с таким трагическим выражением, будто видел в последний раз.

— Ты можешь всегда на меня рассчитывать, — подошла ко мне Катя.

— Зря ты это говоришь, — сказал я ей, косясь на Олега.

— Я понимаю, что ты затеял. Война, значит война. Я позабочусь о своем ковене и приду.

— Я этого не прошу, Катя.

— Мужчины вообще редко просят. Особенно тогда, когда нуждаются в этом больше всего, — сказала она, поцеловав меня в щеку.

Несмотря на магическую кому, как назвал ее Байков, спал я крепко и до самого утра. Дядя Коля говорил, что так спят либо отъявленные мерзавцы, либо те, у кого чистая совесть. Если честно, я затруднялся отнести себя с уверенностью к одному из лагерей. Но ничего, скоро жизнь полностью расставит все по своим местам.