Практикум

Но, как мне рассказал Байков, в нее лучше подобного не делать. В нее мог случайно переместиться какой-нибудь залетный маг. Потому что пустых комнат в нашем мире предостаточно. Одна из них могла быть похожа на нашу.

Но волнения оказались напрасными. И спустя минут пятнадцать вся честная компания была снова вместе. Правда, Рамик при перемещении снес настенные часы с гирями. Но на эту жертву я пошел с легкостью, они мне все равно не нравились.

— Фига се, — ходил с инспекцией мой татарский друг по дому. — Блин, надо геологию эту вашу тоже почитать. Вдруг и я какой-нибудь дворянин.

— Генеалогию, — поправил его Мишка. — Можешь не напрягаться. Среди благородных ни одного Шафидуллина не замечено.

— Да что бы ты знал, — отмахнулся Рамиль. — Я вот чувствую, сидит это у меня внутри. Чтобы ходить с важным видом и слугам указывать. А это че, домовой у тебя?

— Рад вас приветствовать в имении Кузнецовых, — поклонился Тишка. — Праздничный обед будет подан через полчаса. Жаркое еще доходит.

— Нет, ну где справедливость? — возвел Рамик к небу, точнее к потолку. — Тебе и домище вон какой, и домовой, и банник.

— Банника можешь забирать, — легко согласился я. — Пользы с него никакой, только собачится. Совсем у него характер испортился. Тишка, где, кстати, Потапыч?

— Не знаю, хозяин, с утра его не видел. Поищу попозже.

— Да и черт с ним. Пойдемте вам снаружи все покажу. Правда, особо смотреть не на что. Но все-таки.

Спустя полчаса, отведенных Тишкой, мы вернулись обратно. Теперь друзья знали, где в будущем по нашей задумке будет беседка, мангальная зона (на этом настоял отчим), дровяник на зиму. Еще дядя Коля пробрасывал темы по поводу своих кур или уток. К тому же, водоем вот он, свой есть. Но я пока умело отбивался от подобного. Так и глазом не успеешь моргнуть, как станешь полноправным деревенским жителем, а не обитателем дворянской усадьбы.

Домовой, вытянувшись в струнку, ожидал нашего прихода. Вот на кого можно было положиться, так это на Тишку. Сказал полчаса — значит, полчаса. Это не Потапыч, который мог легко дать слово и не менее легко его нарушить. Что называется, пацан сказал, пацан сделал. Пацан не сделал, пацан еще раз сказал.

— Это мы хорошо зашли, — оглядел стол Рамик. — А пить что будем?

Он тут же встретился взглядом с входящим следом дядей Колей и попытался оправдаться.

— Здрасьте. Это я так, к слову.

— Привет, пацаны. Если хотите, то по чуть-чуть можно. Шестнадцать все-таки, совсем взрослые уже. Щас Потапыча найду, у него там на любой вкус и градус.

— Нет, мы ничего не будем, — сказал я.

— Да, не будем, — согласился Байков.

— Мы не пьющие, — влился в наш клуб трезвенников Мишка.

— Даже пива? — протянул Рамик, но тут же исправился. — В смысле, даже пива не будем.