Практикум

Власть проворачивает с человеком удивительные метаморфозы. Кто-то с подобной ношей справляется, кто-то меняется раз и навсегда. Я мог лишь поблагодарить судьбу, что брак Куракина с Терлецкой не состоялся, и Саша не станет теперь новым Охранителем. Худшей кандидатуры и представить сложно.

— Городок называется Комсомольск. Крохотный совсем, население в пару десятков тысяч. Относительно недавно на окраине, что ближе к лесу, начали находить тела. Замять не удалось, немощные ищут маньяка.

— А что по жертвам? — деловито поинтересовался Рамиль, будто всю жизнь только этим и занимался.

Забавно, как все меняется на практикуме. Никто бы и не подумал, что сам представитель древнего высокородного рода будет говорить с разночинцем на равных. Однако Куракин спокойно ответил моему другу.

— Все жертвы женщины. Двоих нашли задушенных, трех без глаз, языка и ушей, еще трое утонули.

— Жуть какая, — поежилась Терлецкая.

— В общем, выдвигаемся через два часа. Разместят нас в местной общаге, там свой человек. Задача — зачистить всю нечисть в округе. Вопросы есть?

— Можно фотографии из досье посмотреть? — спросил я, впервые подав голос. И сразу же добавил. — Я верну.

— Смотри, — благосклонно разрешил Куракин. — Сбор здесь. И не задерживайтесь. Нам надо быстро выполнить вызов и обскакать всех остальных.

От просмотра мертвых женщин на фотографиях слегка подташнивало. Но брал я их не для самостоятельного изучения. У меня был небольшой козырь, который раньше почему-то не использовался. Козырь вечно подшофе, с дурным характером, от которого обычно вреда больше, чем пользы. Но раз Якут сказал, что он пригодится, значит, пора им воспользоваться.

— Дом открываю, тебя призываю, дверь — дверьми, петли — петлями…

— Хозяин, договаривались же, — обиженно материализовался банник. — Я вообще-то делами занят.

— А я тут петрушку, блин, сажаю, по-твоему? Иди сюда, Потапыч, можешь сказать, кто их убил?

— Фу, хозяин, ты где такую жуть взял? — скривился банник, но все же принялся разглядывать фотографии. — Вот этих, которые синюшные, со следами на шее, убила попелюха. Мерзкая бабища. Изуродованных — злыдня. Мог бы и сам догадаться. У них же языка нет, глаз и ушей. Как и у нее. А вот остальных, кто ж его знает? Похоже на навок, только они мужиков предпочитают. Все, теперь свободен?

— Ага, на пару часов. А потом в путь-дорогу.

— Чего это, хозяин? Куда это? У меня дел невпроворот, — засуетился банник.

— Скажи, какие у тебя дела будут, если с хозяином что случится? Из школы сразу выгонят, будешь снова на Горелом Хуторе обживаться.

— Нешто сам не справишься? Ты у меня вон какой, сильный, ладный. Басурманин вон с тобой опять же.

— Сам ты басурманин, — обиделся Рамиль.

— Потапыч, это не обсуждается. Удерешь, все равно вызову.