Практикум

Друзья на всякий случай отошли на несколько метров, а я нарисовал под собой руну и наложил пару щитов. Лишним точно не будет. Фамильный нож пришелся как нельзя кстати. На крышку шкатулки закапала кровь.

Я даже зажмурился, ожидая худшего. Но первое время ничего не происходило. Старинный артефакт будто судорожно производил анализ ДНК. Наконец протяжный скрип замка возвестил о том, что я имею не самое последнее отношение к семье Кузнецовых. Крышка шкатулки открылась, а я недоуменно поднял глаза на друзей. Вообще-то здесь, по моей задумке, должны были быть сокровища.

В принципе, такими они и были. С той лишь поправкой, что спрятала их здесь восьмилетняя девочка.

— И все ради этого? — явил я свету первое, что попалось.

— Восхитительно, — почти с придыханием ответил Байков. — Ты правда не знаешь, что это?

Вообще, вопрос Байкова выглядел немного глупым. Конечно я знал, как называется эта штука. Диадема. Подобные носят маленькие девочки на утренники. Разве что моя оказалась не пластиковой, а весьма увесистой.

Я еще раз покрутил ее пальцами.

— Нет, Байков, я вообще продвинутых взглядов. Но почему-то мне кажется, она мне не пойдет с этими ботинками.

— А ты надень туфельки, — хохотнул Рамиль. — На грядущем Черном Балу будешь самой красивой практиканткой.

— Сейчас один шутник получит по наглой татарской морде, — сразу отреагировал я.

— Неужели вы не видите, смотри, от диадемы идет легкий лиловый дымок. Смотри? — вмешался Байков.

О, я знал этот лихорадочный блеск в глазах. Приходилось видеть. Такой бывает у алкоголиков при похмелье, стоит им заметить бутылку. Оно и понятно, тут дело в артефакте. Точнее, теперь я узнал, что о нем идет речь. Хотя как не вглядывался в диадему, никакой дымки не видел. Ну, Байкову виднее.

— И что с этого, Димон?

— Артефакт разума, — подобрался друг к диадеме и бережно, но вместе с тем настойчиво, забрал ее из рук. — Какая плотность, уму непостижимо. Ее бы, конечно, на моем верстаке потестить…

— Так что за артефакты разума? Мы такое не проходили.

— Конечно не проходили, — вклинился Мишка. — Заклинания разума запрещены Женевской конвенцией к изучению и применению.

— Тогда какой с нее прок? — спросил я, но диадему все же обратно забрал.

— Максим, не зли меня, — Байков впервые выглядел рассерженным. — Если что-то запрещено, то не значит, что это не используют. Ладно, мне дядя пару фокусов показывал, не факт, что они получатся, конечно. Диадему убери.

Я спрятал артефакт в пространственный карман и стал внимать. Байков напрягся, как всегда, когда дело касалось волшебства. Все-таки с магическими предметами ему было работать гораздо легче. А потом… потом в моей голове словно зашевелился маленький червячок. Мысль, которая постепенно расширялась, будто попкорн в микроволновке.