Приговор воров

Мы с тобой таких бабок нагребем, каких ты никогда в жизни не видел. Даже по телевизору. Понял?

– Знаю я ваши бабки, – отозвался Студент, – я же вас отлично знаю. Как только технология этого дерьма наладится, от меня одно воспоминание останется. Если есть возможность деньги не платить, вы их никогда не заплатите…

– Боишься меня, значит? – коротко хохотнул Петрович. – Одного сюда вызвал. На работу ко мне идти не хочешь… Соглашайся, Студент, а то хуже будет.

– Смеешься?! – повысил голос Петрович. – Да ты пойми, такой шанс тебе раз в жизни выпал! Ведь на тебе уже можно крест ставить! Ты же ни на что больше не способен, кроме как на то, чтобы с братвой дружить! Ты и срок отмотал, и изо всех больниц тебя повыгоняли.

Ты думаешь, тебе власти дадут заниматься медициной? Хрена лысого!! – Петрович уже кричал. – У тебя, Студент, одна дорога – к нам! Ты понял?!

Студент не произнес в ответ ни слова.

– Ты же за две недели так обогатишься, что на Канары сможешь переехать!! – продолжал орать Петрович. – Или купить себе этот сраный город!

– Я не хочу, – негромко проговорил Студент.

– Покупать этот город, – пояснил Студент, – он мне не нравится.

Петрович немного помолчал.

– Псих, – проговорил он наконец, – псих ты, и все. Эти, как их… памятники лепишь… Как их… скульптуры. Уже тысячу их сделал, а они все одинаковые. Псих ты, понял?! И телка эта твоя! Жена журналиста, которого поластали!! Думаешь, никто не знает, что ты хочешь с ней сделать? Ты псих!

– Заткнись, – сказал Студент, и в его голосе прозвучало столько силы, что Петрович неожиданно замолчал.

– Ладно, – снова заговорил Петрович, – это все меня не волнует, телка твоя и скульптуры твои… Если не хочешь на нас работать, тогда отдай нам ту записку.

В смысле – продай.

– Нет, – коротко сказал Студент.

– Почему? – спросил он.

– Я тебе такую кучу бабок за записку отвалю, что ты завтра в Штаты свалишь и будешь там, как король, жить, – заговорил Петрович. – Ты прямо, в натуре, как ненормальный… От счастья своего отказываешься.

– Из города меня не выпустят, – проговорил Студент, и Щукину показалось, что разговаривает он с самим собой, а не с Петровичем, – мною теперь ФСБ заинтересовалась… И следят за мной – выслеживают.

Я чувствую.

– Продай бумажку, – предложил Петрович, – и я тебя из города вывезу.

– Нет, – сказал Студент, – как только я тебе бумажку продам, ты меня сразу же убьешь. У тебя же нет гарантии, что я копии с записки не снял.

Петрович проворчал что-то невнятное. Потом прокашлялся и чиркнул зажигалкой. В яму долетел ароматный дымок дорогих сигарет.

Григорий шумно сглотнул слюну.

– Тихо ты! – шепнул ему Щукин.