Приговор воров

– А почему Петрович говорил, что эта записка раньше журналисту принадлежала?

– Я и сам удивляюсь, – пожал плечами Щукин, – так запутано все. Должно быть, братки ошибаются. Я-то точно знаю, что записка принадлежит Наташе. И именно Наташе ее нужно вернуть.

Григорий почесал в затылке.

– А что за записка-то? – спросил он. – Что в ней написано? Петрович говорил о технологии…

– Потом все объясню, – пообещал Щукин, – долго рассказывать, а у нас времени нет. Уже светает. Тебе очень приятно в яме с двумя трупами сидеть?

– Не очень, – признался Григорий, – да дело-то не в этом.

Представляешь, что будет, если мы выбраться отсюда не сможем, а утром нас тут заметят… и эти трупы тоже заметят. Вызовут мусоров, а те… Пришьют двойное убийство, потом объясняй, что ты не верблюд…

– Отвернись-ка на минутку, – велел он.

– Зачем? – удивился Григорий. – Ты поссать, что ли? Давай, не стесняйся, чего я там не видел…

– Отвернись, говорю, – повторил Щукин.

– Раскомандовался, – проворчал Григорий, но приказание исполнил.

Щукин достал из кармана острейший нож, с которым почти никогда не расставался.

Нож был с виду перочинный – никакая экспертиза не доказала бы принадлежность его к холодному оружию, но бритвенной остроты лезвие и удивительная прочность стали делали этот нож довольно опасным предметом.

Щукин оглянулся на стоящего спиной к нему Григория, нагнулся и в несколько движений отмахнул кисть руки у ближайшего к себе трупа.

– Все, что ли? – проговорил Григорий, нетерпеливо посвистывая.

Николай несколько раз встряхнул отрезанную кисть, чтобы стекла основная часть крови, потом, снова наклонившись, отрезал полу куртки трупа и аккуратно замотал в нее кусок плоти.

Только теперь он позволил себе брезгливо сморщиться и сплюнуть.

– Не люблю расчлененки, – пробормотал он почти неслышно, – и в мясные лавки с детства ходить не могу.

– Чего? – переспросил Григорий, поворачиваясь.

– Ничего, – ответил Щукин, пряча нож в карман.

Григорий подозрительно покосился на него.

– Странно ты как-то… – начал было он, но Щукин тотчас прервал его.

– Давай сделаем так, – предложил Николай, – я встану около стены, упрусь в нее руками, а ногами в противоположную стену, чтобы не соскользнуть, а ты заберешься мне на плечи и постараешься достать руками до края ямы. А потом мне поможешь выбраться.

– Давай, – согласился Григорий.

Щукин утвердился возле стены. Григорий, кряхтя и постанывая, вскарабкался ему на плечи, едва не отдавив грязной подошвой башмака правое ухо Николая.

– Ну, как? – спросил Щукин.