Приговор воров

Проще говоря, днем отчим был примерным папашей, даже, наверное, лучшим отцом в мире – внушал мальчику теории о ценностях настоящих человеческих отношений, читал вслух старинные романы, а ночью… – старик замолчал.

Николаю снова стало не по себе. Говорят, дети впитывают в себя окружающие их настроения, которые закладывают фундамент для их находящегося в стадии становления характера.

«Представляю теперь, что получилось из малолетнего Васьки», – подумал он.

– Однажды ночью, – глухо заговорил старик, – отчим, чтобы отвадить мальчика гадить в постель, зашил ему анальное отверстие.

– Как это? – не понял Щукин.

– Ниткой, – ответил старик, – и иголкой. А в другую ночь отчим сшил мальчику кожицу на члене, чтобы тот не мочился в постель.

Щукина довольно ощутимо замутило.

– Придя в себя, отчим, который о своем ночном состоянии помнил довольно смутно, разрезал нитки, но… Мальчику уже была нанесена тягчайшая психическая травма. – Дед Паганини надолго замолчал, потом продолжил: – Подобные сеансы лечения ребенка от непроизвольных испражнений и мочеиспусканий повторялись еще несколько раз. Пока…

«Пока малолетний Васька не убил своего мучителя», – мысленно закончил Николай за старика.

– Пока отчим в один прекрасный день не исчез, – договорил старик.

Он налили себе и Щукину портвейну.

– Я одного не понимаю, – сказал Щукин, чтобы хоть как-то отреагировать на все чудовищные вещи, которые он услышал, – как мог мальчик любить такого изверга.

Старик долго молчал. Очень долго молчал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Не знаю… почему я тебе все это рассказываю… Наверное, потому, что все близится к развязке, – загадочно высказался дед Паганини.

 – Ладно, – прервал он сам себя, – история закончена. Гони бабки. Только имей в виду, что мои слова дешево не ценятся.

– Интересно, – усмехнулся Щукин, к которому уже вернулось обычное его спокойное и уверенное состояние духа, – за что же мне платить?

– То есть? – нахмурился дед.

«От этого старого хрена ничего не скроешь, – подумал Щукин, прежде чем ответить, – надо идти ва-банк. Вилять тут не годится – я чувствую».

– Мне нужно найти Студента, – твердо сказал Щукин, – а выслушивать про него всякие страшилки – это лишнее. И почем я знаю – может, ты это придумал?

– А кто тебе сказал, – медленно выговорил старик, – что я не знаю, где находится Студент?

Щукин в упор посмотрел на Паганини и молча заглянул под стол, где стояла его сумка с деньгами.

Сумки под столом не было.

– Что за хренотень? – пробормотал Щукин, сполз со стула и обследовал пространство под столом – сумки не было. – Как это так? Она только что была здесь.

Внезапная мысль мелькнула у него в голове. Он обернулся на то место, где лежал Григорий, но Григория тоже не обнаружил.