Приговор воров

Он увидел облезлую дверь с полустертой надписью на казахском языке. Под надписью висела драная картонка, на которой по-русски было намалеванно: «Туалет не работает. Ремонт».

«Отлично. То, что надо. Если бы еще эта дверь была открыта…»

Он оглянулся – вроде никто на него не смотрит. Ни милиционеров, ни работников аэровокзала в его поле зрения не было. Он быстренько направился к двери.

«Вот здорово! Дверь-то открыта».

Еще раз оглянувшись – нет, никто не смотрит, – он толкнул дверь и вошел в полутемное, пропахшее нечистотами помещение.

Нашарив на ободранной двери выключатель, он включил свет – загорелась лампочка на тонком черном шнуре, низко свисающая с покрытого желтыми пятнами потолка.

Хорошо – на двери с внутренней стороны он разглядел массивный засов.

«Вот и закроемся». Он, хоть и обладал чудовищной, почти нечеловеческой силой, с некоторым трудом задвинул засов в соответствующие пазы – такой тяжелый был засов.

«Вот теперь никто не войдет, пусть думают, что это рабочие дверь заколотили. А я часок здесь посижу, чтобы внимания к себе не привлекать. А как время придет, так гостеприимное обиталище это покину. Внимание окружающих я, может быть, и привлекаю, но, если у меня получится то, что я задумал, вряд ли на то, что я в данный момент представляю, падет подозрение».

В углу туалета он заметил запыленное зеркало, покрытое паутиной серебряных трещин.

Он подошел к зеркалу.

«Да, удачно я загримировался, ничего не скажешь. Взлохматив и спутав волосы, я еще испачкал их в зубной пасте и варенье, посыпав затем получившуюся прическу пылью, которую наскреб из углов комнат моего гостиничного номера».

Получилось что-то вроде всклокоченного кома паутины.

На костюм ему пришлось немного потратиться – он сбегал быстренько в ближайший магазин одежды и купил там самую дешевую юбку и самый дешевый свитер. Вернувшись в гостиницу, он полчаса плясал на купленной одежде, предварительно испачкав ее всем, что нашел в своем номере, что могло пачкаться: бутылка клея, банка томатного соуса, шариковая ручка и так далее.

Ну а разрисовать себе лицо – кровоподтеки и ссадины на откровенно синюшном фоне – это было проще простого.

Ни документов, ни денег он не взял с собой. На тот случай, если его задержат. Вряд ли, конечно, но все может быть. Он даже пистолета не взял.

Захватил только свой длинный нож для метания.

У него одна попытка. Посмотрим, удастся ли…

Голос диспетчера, изуродованный динамиками репродуктора, едва пробивался сквозь обшарпанные стены заброшенного туалета:

– Самолет, летящий рейсом «Москва – Петропавловск», совершит посадку в аэропорту города Петропавловска в одиннадцать тридцать…

«Черт, слышно как плохо».

– А ну, повтори! – крикнул он в стену.