Приговор воров

И видно ничего не было – нож ведь не виден в полете, если его грамотно метнуть, нож как пуля должен быть.

Руку, метнувшую нож, он не опускал, продолжал так же размахивать и кричать:

«Уверен, что никто ничего не заметил: и тот агент, что у стойки буфета стоял, – он вообще меня не мог видеть за плотными массами сгрудившихся тел, и тот агент, что находился от меня по ту сторону живого коридора, – он в другую сторону смотрел, я видел, ни менты, конечно, им-то уж не до того было, они зевак сдерживали, чтобы на министра и его окружение не хлынул поток любопытных».

Министр остановился, схватился обеими руками за шею – сбоку под ухом. Между его пальцами тонкой струйкой брызнула кровь.

Он еще успел заметить, как глаза министра закатились, ноги бессильно согнулись в коленях, и он, неслышно простонав, рухнул на голубую ковровую дорожку, густо заливая ее яркой кровью.

Толпа, как единый организм, на мгновение замерла, потом взорвалась криками.

Ближайший – наверное, заместитель – из челяди обернулся к министру, раскрыл рот, но его тотчас же подхватили под руки подскочившие охранники и увлекли – толстого, то и дело беспомощно оглядывавшегося назад – к выходу из аэровокзала.

Вслед за ними побежали чины пониже – остальная свита.

Бездыханное, залитое кровью тело министра скрылось из его поля зрения.

А вообще-то нет, не бездыханное – министр еще хрипел, пеня розовую кровь на побелевших губах.

Он вопил, орал и размахивал руками вместе со всей толпой.

Крики становились все громче.

В людском движении вдруг стали образовываться водовороты и промоины, кого-то уже хватали милиционеры, кого-то рвала на куски обезумевшая толпа.

На мгновение перед его глазами мелькнуло перекошенное, абсолютно белое лицо агента госбезопасности в спортивном костюме.

«Так, пора выбираться отсюда!»

Расталкивая локтями снующих вокруг безумных людей, он пробивался к выходу.

– Разойдись, суки! – грянуло у него над самым ухом. – Р-разойдись!!

Это мент, расчищая себе дорогу резиновой дубинкой, так называемым демократизатором, рассекал людское бушующее море – искал кого-то.

А за ним еще двое, тоже с дубинками.

– Товарищ старлей! – завыл какой-то мужичок.

Он обернулся – мужичку крутили руки те самые двое ментов. Мужик извивался, как раненая змея, и нечленораздельно орал в свое оправдание:

– Товарищ старлей!! Это не я стрелял! Это вон тот парень в кожанке стрелял!

«Неплохо! Им еще показалось, что кто-то стрелял. Не стрелял я – просто нож бросил…»

Парень в кожанке, на которого указал мужик, немедленно побледнел и попытался юркнуть в толпу, но третий мент, раскручивая над головой дубинку, как боевую палицу, ринулся вслед за ним.