Приговор воров

Обидно было – я ведь так на него зол был, казалось, сожрал бы вместе с потрохами… Извини…

Рустам дергается неловко, и Щукин прерывает свою речь. И молчит. Долго молчит. И Рустам тоже молчит. И думает о том, что Щукин, пожалуй, единственный человек, который знает всю – от начала до конца – ту страшную историю с Гульнарой и ее любовником. Рустаму тогда двадцать два года было. Ему и в армию не полагалось идти: врачи в военкомате нашли какое-то психическое заболевание со сложным названием, которое Рустам не то что запомнить не мог, но даже и выговорить – он тогда не очень хорошо понимал по-русски.

А после той истории с Гульнарой Рустам и вправду как безумный блуждал на своем стареньком автомобильчике по дорогам. Пока не закончился бензин. А после этого толкнул машину на автобазаре в каком-то городе первым попавшимся барыгам, а на вырученные деньги смастрячил себе липовые документы взамен настоящих, которые сжег в тот же день, когда убил Гульнару и посадил ее любовника в погреб рядом со страшной бочкой.

В новых документах он сохранил свое имя – просто потому, что тогда не было сил выдумывать себе другое. Вот адрес и место прописки изменил. Просто назвал первый попавшийся город, улицу, дом и номер квартиры. И возраст изменил – сделал себя на четыре года моложе. Потому что настоящий свой адрес и возраст забыл. И что интересно – примерно полгода после случившегося он не мог вспомнить, как звали Гульнару. Забывал постоянно ее имя. Временами, когда кто-то имя это вслух произносил, – вспоминал, а через минуту – как отрезало. Не помнил, и все. Даже в больничку бегал – это уже когда в армию попал, – с врачом советовался, только про ситуацию свою ему, конечно, ничего не говорил. Врач сказал – временная амнезия. Шок у него был, вот и… Потом прошло. Через полгода.

А в армию Рустам пошел, потому что идти больше ему было некуда. Родителей своих он схоронил давно, а в родной город не вернулся бы ни за что. Он взял свои новые документы, пришел в военкомат, выдумал какую-то более или менее правдоподобную историю о переезде из глухого села и потере пьяным председателем некоторых бумажек. Поверили и взяли. Медкомиссию Рустам проходил только у нескольких врачей – потому что попал как раз под конец призыва. Психиатр его не осматривал. А оценив состояние здоровья призывника и его физические данные, определили Рустама сразу во внутренние войска, в часть специального назначения.

– Да, – протянул Щукин, и Рустам очнулся от своих дум.

Слезы на его лице давно высохли, и он всей душой надеялся, что Щукин не заметил минутной его слабости. Да и черт с ним, если заметил. Щукин же его не станет на посмешище выставлять. Он же все-таки друг ему.

– Да, – продолжал Щукин. – Так и разойдутся наши дорожки… А жаль.