Приговор воров

– О чем же тебе рассказать? – задумался Григорий, свесив тяжелую голову на руки. – Хочешь, расскажу о том, как наш барак решил от работы откосить – уроки были большие – и каждый приколотил к нарам огромным гвоздем свою мошонку… Ой! – Григорий вдруг потупился. – Это не надо… это я так… Я же говорю – давно с девушками не общался, – попытался оправдаться он, – вот сижу сейчас с тобой, и, знаешь, у меня такое чувство…

«Н-да, – мрачно подумал Щукин, – знал бы ты, уважаемый Григорий, кто я на самом деле… Постой, постой. История про мошонки… я это где-то уже слышал. Кто же мне рассказывал? А, пацан один, которого к нам перевели с Вологодской ИТК. Как его? Не помню… Его, кажется, вместе со Студентом перевели… Постойте, это что же получается?»

Тут Щукин икнул так сильно, что потерял нить своих рассуждений.

– От женщины и запах другой, – продолжал разглагольствовать Григорий, – у нее такой запах, такой… – он замычал и покрутил носом в воздухе.

– Правда? – удивился Щукин.

«Надо перевести разговор на другую тему, – подумал он. – А то мне и вправду… не по себе стало».

– А что? – начал он говорить, еще не зная, чем закончит фразу. – В самом деле на зоне можно встретить интересных людей?

– Конечно, – ответил Григорий, – там все интересные…

– Да? – обрадовался Щукин. – Расскажи про кого-нибудь! А кстати, за что ты сидел?

– Ну… – Григорий замялся, – за кражу. Я, в общем-то, и не виноват… Не подумай, – спохватился он, – не подумай, что я это говорю, как… как все уголовники говорят. Я действительно не виноват. Это у меня болезнь какая-то – еще с детства проявлялась. Мать меня тогда к психиатру даже сводила. Он и сказал, что у меня болезнь. Название какое-то мудреное… Коль… Клеп… Клип…

– Клептомания, – подсказал Николай.

– Точно! – удивленно воскликнул Григорий. – А ты откуда знаешь. Ты врач?

– Санитар… Санитарка, – ответил Щукин. И на этот раз Григорий, кажется, не заметил его оговорки. – А что же ты на суде не сказал, что… некоторым образом болен? – поинтересовался он.

– Да говорил! – махнул рукой Григорий. – Кто меня слушать будет? Мать умерла давно, того врача я вообще… двадцать лет назад последний раз видел. А у меня уже вторая судимость. И потом – каждый второй вор такие же эти самые… раскидывает перед следователем. Что, мол, он болен этой… клептоманией, и все такое.

– Понятно, – притворно вздохнул Щукин, – наше правосудие, как обычно, на высоте.

Григорий тоже вздохнул. Он дотянулся до своего стакана и, шумно выдохнув, поднес стакан ко рту. Потом спохватился и произнес, глядя куда-то в сторону:

– Ну… Как говорится, за присутствующих здесь прекрасных дам!

Щукин последовал его примеру. Григорий тотчас снова наполнил стаканы.

Так, надо его опять занять разговором.