Приключения майора Звягина. Роман воспитания

В ресторане, по ее мнению, кормили мерзостью. Велела заказать французский коньяк — всякой дряни она не пьет. Когда она была знакома с одним человеком, правда, вдвое старше нее, но настоящим мужчиной, умел делать деньги, о, он такие дела проворачивал, так он признавал только «Наполеон».

Легкой дымкой таял и отлетал в прошлое образ, созданный Сашей за семь лет одиноких мечтаний. Он просто не знал ее, а теперь романтическая идеализация сменилась неприглядной и прямой истиной… Нет, он не испытывал к ней ненависти за обманутое чувство, ни даже презрения к существу скверному и пустому, — была лишь печаль по невозвратимым иллюзиям юности.

Но куда было ее поселить?.. Пробираться контрабандой в мужское общежитие Рита отказалась с возмущением: за кого он ее принимает. Саша отправился к Оле.

— Понимаешь, — мучительно выдавил он, — приехала из Ленинграда одна знакомая…

— А, — сказала Оля. — Возьми ключ. Я переночую у подруги. Ничего. Я понимаю.

Эта беззаветная кротость кольнула трогательно в сравнении с Ритиной напористостью и деловитостью.

Вечером, сидя с Ритой, он вдруг испытал неприязнь: он с некоторым удивлением ощутил, что эта комнатка и все, связанное с ней, принадлежит только им с Олей, — у них каким-то образом появилась своя жизнь, и Рита здесь нехороша — чужая.

И когда Рита подняла на смех дешевую Олину косметику на ветхой тумбочке, его ожгла обида и боль — одернул ее резко и зло: да, у Оли нет связей и денег на дорогие вещи, но она — взяла и переехала, и ничего ей не надо. У нее не было богатых покровителей, зато она понимает, что нужно человеку…

— И кто ж эта тварь? — подняла брови Рита в ответ на замечание.

— Не смей, — сказал он.

— Не сме-еть?! — переспросила она.

Странным образом им стало не о чем разговаривать.

Разве что о том, что было раньше, а теперь исчезло, но одновременно исчезло и желание говорить об этом. Молчание ширилось и разносило их в разные стороны, как морское течение.

Вот так расстаются с юношескими идеалами, подумал он.

Рита уехала назавтра. Саша стоял на перроне, растерянно ища какие-то подобающие, человеческие слова.

— Даже СВ в этом паршивом поезде нет, — сказала она. — Давиться вчетвером в купе, как быдлу.

В поезде заперлась в туалете и стала накладывать грим на лицо. Волнистое желтоватое зеркало отражало его измученным и тоскливым. Что, спросила зеркало Рита, нелегко самой лишать себя любви верного и давнего поклонника, который видел в тебе самое лучшее, что в тебе есть. Нелегко быть стервой с любящим тебя, да такой стервой, чтоб у него все желание, все чувство отлетело.