Батя, Батюшко и Бэмби

Не высокого, а именно большого.

— Что? — спросила беззвучно, одними губами.

— Вы мама Никиты Зеленского?

— Да, — это уже голосом.

— Я — доктор Самойлов.

Надо, наверное, было поздороваться. А она не могла. Она вся превратилась в слух, в ожидание слов, которые сейчас прозвучат, и только глазами спрашивала: «Что? Что с моим ребенком?»

Он понял.

— У мальчика чрезмыщелковый перелом плечевой кости левой руки со смещением и подвывих правого голеностопа. Сейчас его готовят к репозиции — это совмещение костных отростков без разрезания мягких тканей. Если у нас не получится с первой попытки, мы сделаем еще одну.

Если не получится со второй, придется резать. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдет.

Он так спокойно произнес слово «резать», этот большой человек, что ноги снова перестали держать, и Оля оперлась рукой о подоконник. Вы, наверное, привыкли резать, доктор Самойлов. Я понимаю…

— А как часто получается с первой попытки? — скажите, что почти всегда! Пожалуйста…

— А вы молитесь. В то, во что верите.

Не сказал… и в голове туман. Который прогнать надо. Надо сосредоточиться.

Надо о главном.

— Доктор, это насколько… скажется на дальнейшей жизни? Он будет так же, как и раньше, кидать мяч, лепить, запускать воздушного змея?

Будет же? Будет?!

— Ребенок на скрипке играет?"

"От неожиданности вопроса Оля моргнула.

— Н-н-нет.

— На пианино? — допрос продолжился.

— Нет.

— Слава богу! — шумно и с облегчением выдохнул врач. — Все остальное, кроме скрипки и пианино, будет!

Оля смотрела на него с надеждой.

Он в футбол играет, доктор. В футбол. И там что-то с ногой, а вы молчите.

— Он в футбол играет, — тихо сказала Оля.

— И дальше будет играть.

Большая ладонь большого человека коснулась плеча. Как-то так уверенно и успокаивающе.

— Все будет в порядке, — и голос прозвучал уверенно и успокаивающе.

Почти как у доктора Айболита. Только вот тембры у них разные.

— Можно его увидеть?

— Нет, — теперь твердо. — Мальчика уже готовят к операционной.

Уже?! Прямо сейчас? В эту самую минуту?

И рука на подоконнике почти не помогает. Надо присесть. Она невидящим взглядом обвела коридор. Здесь где-то лавочки были… у стены.

Оля через силу кивнула врачу и стала думать, как добраться до лавочек, когда ее обняли со спины.

Так знакомо и надежно обняли, что сразу захотелось плакать.

А доктор Айболит, прижав ее к себе, уже протягивал руку доктору Самойлову для приветствия. И тут же пошли вопросы.

— Диагноз?

Оля честно пыталась вслушиваться в этот врачебный разговор, но не получалось. Смысл диалога все время ускользал. Улавливалась только «операционная» и все. И то, что за спиной Денис. Он приехал. Он тут. Он все знает лучше нее.