Батя, Батюшко и Бэмби

Ее интеллигентный отец считал себя не вправе вмешиваться в личную жизнь дочери, особенно после стольких лет отсутствия, боялся расспрашивать, а Оля видела, что хочет, и диалог оттого не клеился. Неловкость оба сглаживали общими ни к чему не обязывающими разговорами про погоду, ожидаемое повышение цен и про то, как плохо чистятся дороги, и что с Гоголем у Никиты все же не складывается.

— Надо ему кино показать, — внес предложение отец. — Может, кино понравится.

— Может, — согласилась Оля без энтузиазма.

Современным детям старые советские фильмы интересны очень выборочно. В них нет спецэффектов и компьютерной графики, такое кино кажется подрастающему поколению простым и нединамичным. Оля как-то пыталась усадить Никиту за просмотр «золотого кинофонда», получилось не очень удачно. Но говорить об этом папе не стоило — расстроит еще больше. Вместо этого предложила еще чаю."

"Перед тем как уйти, Геннадий Игоревич долго топтался у двери, искал слова, не знал, что сказать, и Оля в конце концов его просто обняла и поцеловала в щеку:

— Будь аккуратен на дороге.

— Я тебя очень люблю, дочка.

Она ждала этих слов всю жизнь. И чуть не расплакалась, когда закрывала дверь.

Всю жизнь ждала, поэтому никогда не забывала говорить собственному ребенку про то, что любит его. Никита должен это знать. Он должен это слышать.

Слезы все-таки потекли, когда Оля минутой позже пыталась зажечь сигарету. Вместе с пачкой сигарет из сумки была выужена и упаковка таблеток. Что-то в последнее время со сном совсем не ладилось, с каждым разом он приходил все позже и позже, а вчера (точнее, сегодня) — около трех ночи только. И вставать по утрам становилось все труднее и труднее, поэтому после работы Оля заехала в аптеку и попросила таблеток «чтобы спать крепко». Лекарство оказалось недешевым, зато продавец ее уверил, что уснет «как младенец». Вот пора и опробовать это чудо-средство.

— Мама, ты плачешь?

— Я? Нет, сынок, тебе показалось. В глаз что-то попало просто, — Оля торопливо смахнула непрошенную слезу и затушила сигарету. В блюдце. Как у Дениса когда-то. По пятницам.

И впервые подумала о том, что у нее есть Никита, а у него… у него же ведь никого нет. И не будет. Каково это — жить, зная, что у тебя никогда никого не будет. Идут годы, отмеряя твой срок, делая тебя старше и старше. Работа, дом, знакомые… и не познать, что это такое: детский смех, детское горе, детские секреты и вера в волшебство, не читать тайком письма Деду Морозу, не ходить в кинотеатр на сказочный мультфильм, не хрустеть вредными чипсами, играя на полу в домино. Быть обделенным всем этим.

Смотреть на счастье других людей…

Денис, ты так живешь. Хорошо держишься. Я бы никогда не подумала…

И снова защипало в глазах. Оля быстро отвернулась, чтобы сын не увидел слезы.