Батя, Батюшко и Бэмби

* * *Холл в отделении был отлично оборудован — все для родственников и друзей: мягкие кресла и диваны, телевизор, кулер с водой, автоматы с кофе. Абсолютно все, даже вежливый персонал за стойкой. Вот только люди в этом холле по большей части бледные, нервные и часто глядящие на настенные часы. Ждущие окончания операции.

Оля не была исключением. Уже три кофе, стрелка на циферблате движется медленнее обычного, зато телефон разрывается. Оно и понятно: рабочий день.

— Ольга Геннадьевна, звонили из типографии, сказали, что не успевают выполнить заказ к сроку.

— Ольга Геннадьевна, тут ручки с логотипами для банка привезли без сопроводительных документов. Брать?

— Ольга Геннадьевна, звонил тот противный мужик, требует макет сегодня, а у нас свободных дизайнеров нет.

И Ольга Геннадьевна отвечала. Принимала решения, давала распоряжения, пила еще кофе, а стрелка почти не двигалась.

По телевизору шло дневное шоу, которое смотреть было невозможно, глаза начали искать пульт для переключения канала, но тут в коридоре показалась знакомая фигура врача. Он был в зеленом хирургическом костюме, но уже без головного убора. Увидел Олю и словно выделил ее взглядом из группы ожидающих. Она тут же поднялась со своего места — устремилась к нему. И сердце стало стучать, словно выпито не три стакана, а тридцать три.

Почему у врачей всегда такие непроницаемые лица? Что там? Как там? Как все прошло?

Наверное, все это было очень четко написано на ее лице, потому что Денис Валентинович без лишних предисловий сказал:

— Все прошло отлично, ваш отец уже в палате. Завтра можно будет прийти в часы посещений. Номер палаты — шестнадцать.

Все прошло отлично. Главная новость, после которой немного поплыло перед глазами, и Оля на мгновение прикрыла веки. Как же страшно было услышать первые слова. Конечно, операция штатная, конечно, оборудование современное, конечно, доктор лучший, и все же… всегда остается процент неудач. И поэтому — страшно. И ладони мокрые.

— А сегодня нельзя?

Она знала, что нельзя, но… вдруг? Чтобы удостовериться самой.

— Он сейчас отдыхает. И в ближайшую пару часов, — хирург посмотрел на часы, — его лучше не беспокоить визитами. А потом уже отделение закроется для посетителей.

— Да, конечно, — Оля понимающе кивнула головой.

И почему-то снова почувствовала безотчетное желание пожать ему руку. Поблагодарить. Но в коридоре это было еще более неуместно, чем в кабинете. Поэтому осталось только одно слово:

— Спасибо.

— С ним все в полном порядке, честное слово, — уверил он."

"И в этих словах проскользнуло вдруг что-то человеческое. Не врачебное, похожее на отчет перед ожидающими, но всегда сохраняющее четкую дистанцию между доктором и посетителями, а что-то более… сочувствующее.