Батя, Батюшко и Бэмби
Город. Улицы, машины, люди, дома. Поздний вечер, окна. И за ними — снова люди. Нас интересуют некоторые из них. Какова вероятность, что прагматичная, лишенная иллюзий женщина за тридцать закрутит роман с убежденным холостяком и циником? Небольшая, но есть. А сколько шансов на то, что этот роман перерастет в настоящее чувство? Ноль? А вот и нет. Ноль целых, одна тысячная. Как раз на таких цифрах мы и специализируемся. Расскажем, покажем, докажем.
Так почему мочеполовая система, Антон?"
"Малин молчал, уткнувшись носом в кружку. И туда же заговорил:
— Чтобы победить собственные комплексы.
— О как. И какие же? Так, погоди, постой. Ты слишком молод для импотенции.
— Денис! — «Валентиновичем» Тося от возмущения поперхнулся. — Я не про то! Да я вообще…
А потом Денису выпала честь выслушать двадцатиминутную исповедь интерна Малина про несчастную любовь на первом курсе, завершившуюся некрасивым скандалом, про укоренившуюся неуверенность в себе как в мужчине и решимость вот таким нетривиальным образом излечиться. Помогая другим мужчинам обрести что-то.
— Тебе с таким креативным подходом в психиатрию надо было идти, — вынес вердикт Денис, отодвигая в сторону пустую кружку.
— Не-а, — вдруг широко улыбнулся Малин. — Мне у вас нравится. Я прямо чувствую, как мне лучше становится.
И тут Денис расхохотался, рассеивая неловкость от внезапных откровений.
— Лечу наложением рук, ага. Ну а в медицинский-то тебя как занесло, Тося?
— Бабушка… заставила, — негромко проговорил Малин. Негромко и явно смущенно.
— Бабушка? Ну, бабушка, может, и заставила поступить. А выучился ты как? Как патан[8] выдержал? Зубрежку по фарме[9]? Да и…
Денис замолчал и тут же сделал себе мысленный выговор. Надо же помнить, кто у нас бабушка. И что там вполне могли договориться на уровне если не ректора, то хотя бы декана. Че-е-ерт… Замечательный интерн, лучше не бывает. Смоленцев — жук колорадский и навозный одновременно! И надо идти и требовать «Вергланд». Он кровью Дэновой оплачен.
— Я знаю, о чем вы подумали, — глухо произнес Малин, глядя куда-то в сторону.
А потом посмотрел Денису прямо в глаза. — Не помогал мне никто. И не договаривался. Хотите верьте — хотите нет. Я сам так решил. Потяну — значит, мое. Не потяну — за счет бабушкиных связей учиться точно не буду. Да и не было у нее особо связей к тому времени уже. Это только она сама так считала — что стоит ей позвонить…
Собеседники какое-то время смотрели в глаза друг другу. А потом Денис кивнул.
— Отлично. Вопрос закрыт, — и словно подводя итог: — До метро подвезти?
— Спасибо, но мне сегодня в другую сторону.
Может быть, парень обиделся. Может быть, устыдился своей откровенности. А вот Денис кое-какие выводы для себя сделал. И Смоленцева пока из категории жуков можно вычеркнуть. Из навозных — точно. А что до колорадских — по «Вергланду» видно будет.
* * *Отец начал на несколько часов ездить в редакцию и в один из вечеров заявил Ольге твердо, что уже здоров и «пора перебираться к себе». Только она видела, как устает он к концу дня, несмотря на всю свою браваду.
Оля много думала об отце в последнее время.

















