Батя, Батюшко и Бэмби

 — Мы же уроки там делали, я писал, вы вязали.

Густо покраснели оба: и Изольда Васильевна, и Геннадий Игоревич.

— Пойду посмотрю, — пробормотала Ольга и кинулась в комнату, боясь расхохотаться.

Когда она вернулась с начатой шалью и крючком, все еще топтались в коридоре, только сын деловито вешал куртку на крючок.

— Вот ваше вязание."

"— Мама говорит, — Никита взял в руки спортивный рюкзак, — что это очень даже хорошо, если у женщины есть поклонники в любом возрасте.

Теперь настал черед Оли краснеть. Все-таки у детей невероятно острый слух, они умудряются слышать сквозь стены и двери.

А сын, довольный собой, с рюкзаком в руках удалился в детскую и оттуда прокричал:

— А мы скоро будем ужинать? Я голодный!

Немая сцена в коридоре длилась секунд десять, пока все трое приходили в себя. Первой подала голос Изольда. Голос ее звучал выше обычного:

— Какие поклонники? У кого поклонники? — и вязание свое прижала к груди.

— У вас, наверное, — немного сипло ответил Геннадий Игоревич.

— У меня?!

— Я надеюсь, что у Оленьки тоже, конечно, есть воздыхатели… Но о них нам пока ничего не известно.

— А о моих известно? — Изольда Васильевна начала приходить в себя. — Нет, я, конечно, никогда не скрывала, что в былые годы, работая в театре… и Оле рассказывала, но это же так… это так… естественно.

Геннадий Игоревич стоял все еще в верхней одежде и старательно ослаблял на шее шарф.

— Ну, для вас, актрис, это, конечно, естественно. Вот у нас, журналистов, такого не наблюдается.

— Что вы говорите? — соседка перевела ничего не понимающий взгляд на Олю. — Оленька, что он говорит?

— Это он на вашего Славу намекает, — вздохнула Оля.

— Славочку?

— Славочку, — подтвердил Геннадий Игоревич с каким-то удовлетворением.

Изольда, все еще прижимая к себе драгоценное вязание, с изумлением разглядывала собеседников.

— Мам! — напомнил о своем существовании Никита. — Мы ужинать будем? Я могу целого бегемота съесть!

— Ну, знаете ли, — в голосе бывшей актрисы послышалось возмущение, — не думала, что меня в этом доме… что после всего… что вот… так обо мне… Геннадий Игоревич, как вы могли?! И ладно он, но ты, Оленька… И все же вы, Геннадий Игоревич, а с виду такой интеллигентный! Я ребенка готовлю к поступлению в театральное училище! Моя старинная подруга попросила! — Изольда подняла подбородок выше, и в голосе ее послышался вызов. — Да, я знаю, что не такая уж великая актриса и не уверена, что с поступлением получится, и не хотела все это афишировать, но театр — он в моей жизни навсегда, понимаете? И я не могла отказать, и не хотела, а вы…

Геннадий Игоревич так и застыл с рукой у горла:

— Так это уроки театрального мастерства?

— Представьте себе!

— Ох… — Оля усиленно терла лоб.

Обстановка в коридоре накалилась.