Батя, Батюшко и Бэмби

Тося раскинул руки, потянулся и довольно рассмеялся.

— Нет, я точно правильную профессию выбрал. Не скучно ни разу, — а потом, обхватив себя за плечи ладонями, внезапно тихо и серьезно добавил: — Страшно боюсь скуки, если честно.

— Тогда ты пришел по адресу.

Малин помолчал, а потом вдруг спросил:

— А что там дальше, после «увядшего листа»?

Денис еще раз вздохнул.

— Вот и выросло поколение, которое считает, что в последнем сонете Цурэна есть вторая строка.

* * *— «Надо спасать кисточку, ведь когда высохнет клей на ее ворсинках, кисточка будет испорчена окончательно!» — воскликнул карандаш, и все обитатели пенала взволнованно заговорили.

— Нет-нет, мне не нравится это «взволнованно заговорили». Слишком мелодраматично, — непререкаемым тоном произнесла Изольда Васильевна, — вы же журналист, Геннадий Игоревич, считай, писатель.

— И что вы предлагаете?

— Написать просто «и все обитатели пенала согласились». Просто и понятно.

— Слушайте, я вот о чем подумал: если кисточка в клее и лежит при этом в пенале, она же перемажет всех остальных. И ластику достанется, и карандашу.

— Вот и отлично, — Изольда внимательно смотрела на лист бумаги, — будут как раз радости и горести карандаша. Он спасет кисточку, но сам перемажется в клее.

Оле казалось, что она начинает сходить с ума. Домой уже по привычке вернулась поздно: Ларионов просто зверствовал со своей базой и снегокатами. Хорошо, что папа смог сегодня после работы заехать к ним. Изольде снова нездоровилось — давление, а Оля вырваться с работы пораньше не могла: стартовала реклама «незабываемых новогодних каникул за городом».

Текст Оле не нравился, слоганы тоже, и баннеры для контекстной рекламы в сети казались аляповатыми. Зато все это нравилось начальнику. Или ему нравилась девочка-дизайнер, строившая глазки при каждом появлении Ларионова в офисе, куда он зачастил. То по два месяца не появлялся, а теперь чуть ли не трижды за неделю. В общем, надо думать, как поступать. Идти в открытую против предложенного нельзя, значит, надо взять за основу то, что имеем, и максимально улучшить. Голова напоминала нечто, набитое кучей проблем, первоочередных задач, забот. Настолько набитое, что ни одной мысли в ней просто не помещалось. Хотелось просто перехватить что-нибудь с плиты и рухнуть в кровать. Собственно, с целью «перехватить» она и зашла на кухню, а тут… кисточка с карандашом. И отец с соседкой самым серьезным образом обсуждают проблему обитателей пенала.

— Ну хорошо, — проговорил Геннадий Игоревич, — с кисточкой все ясно, ее надо просто вымыть. Но как все эти канцелярские принадлежности доберутся до крана? У них же ног нет.