Приручить Цербера

Он молился, чтобы Терехова уснула, но та, как на зло, бодрствовала.

— Что такой хмурый, Данечка? Папа сегодня не похвалил? — она широко развела ноги, продолжив неоконченный в клубе танец.

Твою мать. Летов впился ладонями в руль и старался глядеть только на дорогу, успокоенный мимолетной мыслью, что трусики на девчонке все-таки остались, значит, никто не посмел воспользоваться ситуацией. Цербера хорошо знали в Настиных кругах и старались не нарываться, а с полными придурками она и сама не водилась, за что Летов был ей крайне благодарен.

— Ты что пила? — спросил он и, не дожидаясь ответа, врубил громкую музыку, чтобы разогнать огненные всполохи перед глазами.

— Сок, — томно ответила Терехова и медленно стянула тонкий топ, под которым не было бюстгальтера. — Вот так лучше… — Она откинула голову на кресло и довольно выдохнула. У Летова чуть сердце не остановилось, он вовремя свернул на обочину и ударил по тормозам.

— С ума сошла? Ты что творишь? — взревел он и быстро снял пиджак, чтобы прикрыть девушку, но та перехватила его руку и прижала к своей щеке.

С вызовом посмотрела ему в глаза и медленно провела его ладонью вниз, к нежной шее, еще ниже…

И он хотел остановить заразу, но вместо этого обрисовал пальцами ее совершенную грудь, задел отвердевший от вечерней прохлады и возбуждения сосок. Кожа была нежной, гладкой, с легким летним загаром…

Все его мышцы окаменели, требуя прекратить пытку, и он уже собрался отвернуться, когда Настя сама ахнула и усмехнулась, как будто очнулась и поняла, что заигралась.

— Ты что, Цербер, я же пошутила, — растерянно протянула она и с такой силой оттолкнула его руку, что он удивился, как в этой пьяной девушке еще крутились шестеренки рассудка.

— Такие шутки — для гулящих девок, я тебе когда-то об этом уже говорил. — Голос был слишком резким, а сердце отчаянно грохалось в ребра, вызывая дрожь в руках.

— Помню, — с горечью сказала Настя. Отвернулась к боковому стеклу и через минуту уснула.

Перед тем, как внести ее в дом, пришлось, сцепив зубы, вернуть на место проклятый топ. Грудь у девчонки была идеальная, не слишком большая и не маленькая, с крупными розовыми сосками… И Летов пытался об этом не думать.

Но он думал и в субботу, когда пришел в дом Тереховых, и вчера, когда изматывал себя в тренажерном зале и навещал друзей Николая Александровича.

Господи, почему Аида не осталась всего лишь взбалмошным подростком, не замерла в том возрасте? Они ведь считались почти друзьями, когда ей было четырнадцать. Данила относился к ней, как к младшей сестре, и радовался, что в его жизни появились адекватные, небезразличные ему люди.