Приручить Цербера

— Какая разница? Тебе нужен фотограф? Этот не подойдет, он любитель. Я единственная женщина, которую он снимал обнаженной. — Постепенно неясная тоска отпустила, и Настя снова загорелась игрой. — Когда он попросил меня раздеться, я совершенно не стеснялась, представляешь?

Настя присела на кровать и медленно откинулась назад, на большое лоскутное покрывало.

— Я сегодня очень устала. В субботу у меня выступление, вам с Большим Боссом достала вип-билеты. Еще Сане с Аресом… А ты даже за кулисы сможешь пройти по спецпропуску. Посмотришь на меня с близкого расстояния.

На этих словах она собрала край пышной тюлевой юбки в кулак и подтянула его выше по бедрам. Босоножки на высокой платформе упирались в пол, согнутые колени сведены — все пристойно… Но Цербер, видимо, так не думал.

— Ты и сейчас близко, — сказал он тихо.

Настя наблюдала, как Летов подошел и встал рядом, долго изучая незваную гостью; поймав ее взгляд, опустился на колени, до удушья медленно огладил ладонями голые ноги, а затем сжал и развел их в стороны. Настя не сопротивлялась, лишь смотрела, как зачарованная, ему в глаза и читала свои собственные мысли. «Все еще недостаточно близко…»

Данила приподнялся и вытянулся над Настей, упираясь руками по обе стороны от ее головы. Первый толчок, и она застонала от напряжения; еще один — и она обняла его руками и ногами, чтобы чувствовать ближе, ярче.

Первый поцелуй вышел коротким и страстным, и Настя сдерживалась, чтобы не укусить Цербера. Второй поцелуй напрочь выбил из реальности, и она легко позволила Даниле немного отодвинуться; он улегся рядом, глядя на Настю сверху вниз, прижал одну ее ногу своей, а вторую согнул в колене и заставил упереться ступней в кровать. Легкие поцелуи в шею, щеку, за ухом…

Настя хотела ответить, но ей не хватало воздуха. Данила провел ладонью по ее согнутой ноге, очертив контур, затем скользнул пальцами под смятую юбку, к самому краю кружевного белья. Настя задышала чаще, и Данила поцеловал ее нежно, лаская губы языком, когда его палец прошелся по полупрозрачной ткани между ног, слегка надавливая, а потом полоска кружева была сдвинута в сторону.

Поцелуй стал глубже, и Настя глухо застонала, когда Цербер подушечкой большого пальца проник между горячими складками и коснулся клитора, зацепив над ним крошечный металлический шарик. «Ты меня в могилу вгонишь», — донесся до нее шепот, и Настя открыла глаза, сходя с ума от ожидания.

Она прогнулась в спине и отвела ногу в сторону, умоляя не останавливаться. В ней не было ни стыда, ни игры, только болезненная жажда почувствовать Данилу в себе. Она сосредоточилась на неспешных обжигающих движениях его пальцев: вверх-вниз, медленно, быстрее.