Приручить Цербера

Решил съездить за ним после концерта и по дороге попал в небольшую аварию, пришлось с гаишниками задержаться. Ничего опасного, все обошлось. Погоди, я сейчас, — Данила вознамерился подняться.

— Не нужно, не ходи за подарками. — Настя удержала его и взволнованно всмотрелась в лицо, провела руками по его груди, плечам. — Ты пострадал? Что-то болит? Внутренние органы проверь обязательно.

— Я в полном порядке, да и на «мерседесе» мелочь, царапина. Нас на перекрестке подрезали, но водитель у меня опытный, вырулил, а того дебила занесло. Он тоже цел, только капот слегка покорежило. Так что мне пришлось заехать еще и за джипом.

Настя на секунду представила, что Данила мог попасть в больницу, а то и погибнуть, и ей сделалось дурно. Она молча пододвинулась к нему вплотную, просунула руку под локоть и положила голову ему на плечо.

Они посидели немного молча, слушая цикад, прежде чем Настя произнесла:

— Идем, не хватало, чтобы отец нас увидел. Еще придумает то, чего нет.

— Ты иди, я задержусь. Остыну немного. Застали вы меня врасплох с этим прыгуном Стасом.

Настя усмехнулась и поежилась от ночной прохлады (халат ведь на дороге остался). Она дошла до крыльца, обернулась и спросила:

— Тебе понравился танец?

— Было… неожиданно, — ответил Данила после некоторых раздумий.

— Звучит не очень-то романтично.

— За меня должны были сказать подарки, но они в машине, брошенной на обочине. Так что поверь на слово: я романтичен как никогда. Даже плакать хочется от слепящей красоты моей души… Ну все, ложись спать. Рассвет через час.

Насте очень хотелось вернуться на качели, обнять Цербера и уснуть рядом с ним. Но всевидящим оком Саурона над ними маячил Большой Босс, и она была вынуждена послушаться.

Данила изучал звезды еще минут пять, а затем медленно вышел на улицу. Подобрал халат, сел в «лэндровер» и пристально посмотрел на шустрого телохранителя. Данила сам не понимал, зачем влезает в чужие личные проблемы; такое поведение совершенно не в его духе. Но если это важно для Насти, то важно и для него.

— Закурить не предложишь? — спросил он, когда Стас никак не отреагировал на его появление.

— Я тоже. Но из вежливости мог бы и спросить, а я отказался бы.

— Слишком сложные манипуляции. — Стас раздраженно вздохнул и спросил: — Чем могу быть полезен?

— Во-первых, никогда больше не говори неуважительно об Анастасии Тереховой, потому что военный суд, или какие там у тебя в прошлом грехи, покажется вечеринкой у бассейна. Во-вторых, Настя хочет, чтобы ты помог ей с личным делом.

— И этот туда же, — пробормотал охранник. — Я вам медом намазан, что ли? Саша — взрослый человек и сама имеет право решать свою судьбу.

— Ее жених — тяжелый человек. Я с ним плохо знаком, но он работает с Прохоровым и приходилось встречаться.