Приступить к ликвидации

 – Зачем пожаловали?

Он смотрел на работников милиции так, словно хотел сказать: «Что без дела шастаете, занятых людей отрываете?»

– Это, Феликс Мартынович, – из городского паспортного стола товарищи. Пришли посмотреть, какие у нас здесь порядки.

– Ну что ж, – благосклонно произнес Феликс Мартынович, – нам есть чем похвастать. Наша дружина МПВО занимает первое место в районе и третье в городе. Регулярно проводится военная подготовка. Политчас, конечно. Субботники по уборке территории. Мы на первом месте по сбору металлолома, шефствуем над госпиталем. Книги раненым бойцам и офицерам отправляем, табак, продукты…

– Это все прекрасно, Феликс Мартынович, – перебил его Белов, – только задание наше несколько более узкое. Мы паспортный режим проверяем. Вот и хотели бы взять три квартиры на выборку.

– В соседнем доме мы проверяли четные, ну а у вас нечетными ограничимся.

– Третья, пятая и седьмая, к примеру, – вмешался в разговор Никитин.

– Кстати, – продолжал Белов, – кто там живет?

– Третья коммунальная, в ней прописаны четыре семьи, люди все больше трудящиеся. В пятой – две семьи проживают. Пенсионер и работник военкомата. А в седьмой… – Управдом помолчал и продолжил: – В седьмой Ольга Вячеславовна Дубасова проживает. Тоже пенсионерка. За мужа, крупного железнодорожного инженера, пенсию получает.

– А пенсия-то велика? – сверкнул золотым зубом Никитин.

– Тысяча двести. От НКПС.

– Ничего. Побольше, чем у нас жалованье.

– Она женщина тихая, квартплату вносит вовремя, карточку отоваривает в срок. Книгами нам помогла для госпиталя. У нее их много. Когда цветные металлы собирали, подсвечники бронзовые отдала, теплую одежду тоже.

– Это, конечно, поступок, – Белов надел шапку, – поступок. Но все же нам пора.

– Не могу задерживать, – с некоторой обидой в голосе сказал домоуправ, – служба, она есть служба.

Они снова прошли двором, занесенным снегом, и Белов подумал, что не все, видимо, так гладко у Феликса Мартыновича, во всяком случае с благоустройством.

– Слушай, младшой, – поинтересовался Никитин, – а сколько твоему Наполеону лет?

– А вы сколько дадите?

– Полтинник, не больше.

– Семьдесят четыре. – Участковый засмеялся, довольный произведенным эффектом.

Они вошли в подъезд дома, поднялись на второй этаж.

– Начнем с третьей квартиры, – сказал Белов, – чтобы все натурально было.

Участковый повернул звонок, он хрипло брякнул за дверью, и она распахнулась, словно кто-то специально ждал их прихода. Из квартиры выскочил мальчишка лет десяти, в зимнем измазанном пальто и красноармейском шлеме со звездой. Чуть не сбив с ног участкового, он стремительно бросился по лестнице.

– Витька, паршивец, только вернись домой, уши оборву! – крикнула в темноте коридора женщина.