Приступить к ликвидации

Причем голова зверя висела над правым плечом, хитро вытянув остренький нос. Пальто было явно не по росту и напоминало по длине кавалерийскую шинель.

– Вот, – переводя дух, доложил участковый, – вот, товарищ старший лейтенант, и домохозяйка Ольги Вячеславовны, значит, Наумова Лидия Алексеевна. Такая у нее, значит, профессия.

– Где Ольга Вячеславовна? – спросил Белов.

– А где ей быть? Дома небось.

– Мы звонили, стучали, никто не открыл дверь. Когда вы ее видели в последний раз?

– Так утром сегодня, карточки ей отоваривала.

– Она никуда не собиралась уходить?

– Так Ольга Вячеславовна зимой никуда не ходют.

– У тебя, мамаша, ключи от квартиры есть? – вмешался в разговор Никитин.

Он не любил продолжительных бесед, как всякий человек действия.

– Чего «ну»? – передразнил Никитин. – Я тебе не мерин, а офицер Московской Краснознаменной милиции.

Наумова посмотрела на Никитина с испугом, видимо, полный титул московской милиции сыграл свою магическую роль.

– Есть, – ответила она.

– Ольга Вячеславовна сердиться будут.

– Мы ее, мамаша, уговорим.

Сказала Наумова это с видимой неохотой, поглядывая на трех милиционеров недоверчиво.

Она раскрыла большую клеенчатую сумку, достала связку ключей. Их было много, штук шесть. И Белов почему-то вспомнил пьесу «Васса Железнова», которую смотрел перед войной, и вспомнил брата Вассы – Прохора, который собирал странную коллекцию ключей и замков. Много, наверное, отдал бы он за этот набор.

Никогда еще не приходилось Белову видеть столь сложные конфигурации бородок ключей. Они по форме напоминали маленькие крепости с зубчатыми стенами и приземистыми башнями по бокам.

– Да, – изумился Никитин, – штучная работа, большой цены вещь.

Наумова как-то испуганно подошла к двери, постояла некоторое время, не решаясь вставить ключ в замок, потом трясущейся рукой попыталась вложить его в фигурную скважину.

– Эх, мамаша. – Никитин взял у нее из рук связку и начал работать ключами.

Замки щелкали, отдавались металлическим звоном. Наконец первая дверь распахнулась. Никитин достал фонарик и осветил полумрак тамбура. Еще одна дверь. Еще набор замков.

Они увидели темный коридор, пол его был застелен ковровой дорожкой, на которой что-то лежало.

– Я же убиралась утром, – сказала за спиной Никитина женщина, – все в порядке было.

– Хозяйка! – позвал Никитин, войдя в коридор. – Эй, есть кто живой?

Белов, войдя следом за ним, нажал на рычажок выключателя.

Свет в Москве давно был тусклым, фонарь мутного хрусталя, зажатый по бокам грудастыми серебряными дамами, висел под потолком. Никитин наклонился над темным предметом на ковре.

– Между прочим, котиковая шуба, – сказал он.

Никитин предчувствовал событие, и сердце его наливалось яростью.

– Подожди.