Бездушный

– Возьми мою кредитку, – выпалил я и, вытащив из кармана бумажник, протянул Шекспиру свою карту. – Можешь тратить деньги на что угодно. Просто дай нам десять минут побыть наедине.

Шекспир открыл рот, но не забрал у меня карту, а просто переводил взгляд с меня на Эмилию, которая стояла с таким же, если не больше, потрясенным выражением на лице. Но я уже не мог забрать свои слова назад, да и не собирался этого делать.

Ну же, Козлиная бородка. Разворачивайся и проваливай.

– На что угодно, – напомнил я, сохраняя равнодушное выражение на лице. – Иди и купи себе новый стул. Или стол. Или чернила. Все, что может понадобиться тебе для работы. Считай это подарком. Можешь заказать еду для всех работников в здании. Или купить кровать бродячему коту, чтобы он мог туда напрудить. Я даю тебе свою кредитную карту, чтобы ты ушел и оставил нас вдвоем на десять минут.

– Твой парень всегда такой настойчивый? – поинтересовался он у Эмилии, при этом так выразительно выгнув бровь, что во взгляде явно читалось: «Ты хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя наедине с этим засранцем, или мне следует вышвырнуть его на улицу и вызвать полицию?»

Сладкий смех южной красавицы наполнил комнату, пронзая меня желанием насквозь.

– Он не мой парень.

Шекспир вскинул бровь.

– Тебе следует сказать ему об этом. Кажется, он считает иначе.

Фыркнув, я сунул карточку в его пухлую руку и сжал его потные пальцы.

– Послушай, доктор Фил, сходи-ка проветрись.

На этот раз Шекспир меня послушал, и, как только за ним закрылась дверь, мы с Эмилией остались одни. Прижимая свитер к обнаженной груди, она уселась на стол и улыбнулась мне.

– Третья база? – спросила она и прикусила нижнюю губу.

Я кивнул и медленно, старательно сдерживая себя, приблизился к ней. Мне не хотелось набрасываться на нее, словно маньяк. Нет, я безумно ее хотел, но при этом боялся отпугнуть. Только не после сегодняшнего дня.

Что-то изменилось между нами, нравилось мне это или нет. К тому же она знала мои секреты. По крайней мере, некоторые из них. Я не понимал, почему рассказал ей все, но, к своему удивлению, ничуть не жалел об этом. Ни капельки.

Ее обнаженная грудь приподнималась и опускалась в такт дыханию, но когда между нами осталось всего несколько сантиметров, я резво повернул направо и потянулся к телефону Шекспира.

– Ты чего? – Ее голос дрогнул, отчего мне захотелось рассмеяться.

– Я не собираюсь поедать твою киску под музыку Kavinsky.

Черт побери, это же Эмилия. Самое важное блюдо на сегодня.

Да и Kavinsky мне совершенно не нравился, но я не собирался спорить с ней из-за музыки. Пролистав плей-лист, я включил песню «Superstar» группы Sonic Youth, которая играла, когда десять лет назад я впервые попытался – правда, не совсем успешно – поцеловать ее.