Бездушный

Я продолжал сверлить взглядом дверь, когда она вдруг открылась, и наружу вышел тощий белый парень с пакетом в руках. Судя по гнилым зубам, затуманенному взгляду и шаркающей походке, он был прожженным наркоманом.

– Ты здесь живешь? – рыкнул я.

Он растерянно кивнул.

– Да, на третьем этаже. Какие-то проблемы, чувак? Ищешь, где ширнуться?

– Нет, придурок, я едва сдерживаюсь, чтобы не разнести это место к чертям собачьим. Держись подальше от девчонок на втором этаже. И предупреди всех своих дружков-нариков и всех, кого только знаешь в этой долбаной дыре. – Я сунул ему в руку пятьсот баксов, стараясь не думать о том, почему она такая грязная. Мне совершенно не хотелось об этом знать. – И каждый день, пока они остаются в безопасности и к ним никто не пристает, ты будешь получать еще сотню. Договорились?

Его глаза недоуменно расширились, а челюсть отвисла. Не думаю, что он сможет связно мыслить какое-то время.

– Конечно, дружище, конечно.

Я развернулся и пошел прочь, надеясь, что не зря ввязался во все это. Что оно того стоило.

И меня не покидало предчувствие, что я об этом не пожалею.

Глава двадцать четвертая

ЭмилияВишес не обманул и действительно встречал меня у станции метро каждый день ровно в восемь вечера. Стоило мне пройти сквозь двери, как он присоединялся ко мне, а затем мы в полном молчании шли к моему дому."

"Поначалу он пытался заговорить со мной, спрашивал, как прошел день, о работе и о моем боссе, пытаясь выудить у меня хоть что-то о моей жизни. Но я не отвечала. И через какое-то время наши прогулки стали молчаливыми. Пока мы не подходили к моему дому. Там он, не проронив ни слова, смотрел, как я достаю ключи и открываю дверь. И каждый день ровно за секунду до того, как я закрывала ее за собой, он задавал один и тот же вопрос:

– Можешь выслушать меня? Я прошу уделить мне лишь десять минут.

И каждый день я отвечала:

– Нет.

А затем поднималась в квартиру.

Через две недели он просил дать ему хотя бы пять минут, но я не меняла своего решения. Наверное, мне следовало настойчиво попросить его убраться и перестать преследовать меня, но я понимала, в каком ужасном районе жила, поэтому чувствовала благодарность за то, что он каждый вечер провожал меня до двери.

А еще меня удивляла его решимость и целеустремленность. Мы провели в постели всего пару дней, так что я никак не ожидала, что его похоть продержится так долго.

Но иногда у меня все еще возникали мысли, что это он просто придумал какую-то очередную игру. Вишес ненавидел проигрывать. И доказательства этому я видела не один раз. Если он хотел чего-то добиться, то достигал этого, не задумываясь о последствиях, будь то сожженные мосты или залитые кровью поля сражений.