Бездушный

Она вздернула подбородок. А презрение, испытываемое ко мне, волнами исходило от ее застывшей фигуры.

Тишина душила, как и мысль о том, что я, по сути, разрушал ее жизнь. Я поставил во главу угла себя, а не Эмилию. Свои чувства, а не ее. Да, в этом нет ни капли благородства или нравственности, но чего еще от меня можно ждать?

– Я могу хотя бы доучиться до выпускного? – спросила она так тихо, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, про что она говорила.

При этом Служанка выглядела совершенно спокойной. Гордой.

И, черт побери, казалась еще прекраснее. Я поступил правильно, избавившись от нее.

– Ты должна уехать в течение недели после окончания школы, – кивнув, ответил я и поднялся с кровати. Я уже скучал по ней. – И конечно же, ты должна порвать с Дином. Уже во второй и последний раз я говорю – а не прошу – покончить с этим дерьмом. Скажи ему, что уезжаешь, потому что познакомилась с каким-нибудь парнем в Интернете. И убеди его не искать тебя. Одна ошибка, Эмилия, и, можешь поверить, я не только лишу твою семью работы, но и прослежу, чтобы они не нашли новую.

Служанка ничего не ответила мне, но я знал, она прекрасно меня поняла. Она не из тех девушек, что станут бросаться в драку, когда на кону благополучие ее близких. Ее семья слишком много для нее значила.

Когда я в последний раз выходил из комнаты Служанки, то невольно задался вопросом, сможет ли Эмилия когда-нибудь простить меня.

И как сильно мне придется унижаться, если я когда-нибудь захочу вернуться в ее жизнь.

Нет. Цена окажется лишком высока. Мы больше не увидимся. Впрочем, как и они с Дином.

Глава тринадцатая

ЭмилияНаши дниЯ не собиралась этого делать.

И в этот момент меня совершенно не волновали деньги. На самом деле они меня вообще никогда особо не волновали. Конечно, мне хотелось жить так, чтобы не считать каждый цент и отдохнуть от выплат по кредитным картам, но какой ценой?

Я не стану разрушать чью-то жизнь ложью. Ни за что. Я – не Вишес.

Всю ночь я проворочалась в постели, обдумывая и анализируя последние несколько часов. Слишком многое произошло за это время. Вишес хотел, чтобы я солгала Джо, глядя прямо ей в глаза, что, если дойдет до суда, мои показания будут против нее. Что Вишес рассказал мне то, чего на самом деле никогда не говорил.

Вот только я никогда не умела врать. Но тихий внутренний голос продолжал твердить: «А что, если это правда?» И я ему отвечала: «Даже если это правда, то не моя». Я не сомневалась, что существовали и другие способы, которыми Вишес мог добиться своего, не втягивая меня в свою заварушку.

В четыре часа утра я сдалась, сбросила одеяло и сунула ноги в тапочки. Решив все-таки не помогать Вишесу, я уже и не надеялась заснуть, поэтому захотела что-нибудь почитать.