Прости меня (СИ)

Если так подумать, она не виновата, в том, что нам нравится один и тот же парень. Это всё Горский.

— Видела их? — смотрю за её взглядом и понимаю, что она о парочке, которая прошла мимо меня.

— Видела, — больше не знаю, что ей ответить на это.

— Очередная, — выплёвывает она. — Хотя, эта задержалась. Уже пятый день с ним появляется.

— А до этого, каждый день новая. В клубах зажигает Горский. На матчи забил. Говорят, Михайлюк, рвёт и мечет. Но, вчера вышел на тренировку даже. Вроде как возвращается к игре.

— А что мы? Между нами ничего не было, кроме ахуенного траха. Он в постели бог.

Сложно было отцепиться от этого допинга. Хорошо, что он сам переключился. А у меня прошла ломка. Так, что всё ок.

— Ну и хорошо. Ладно, я на пару. Увидимся.

Плетусь к учебному корпусу, словно не живая. Что бы это всё значило?

Обиделся, что уехала? Не видел записку? Или, что к черту тут происходит?

После пар иду на тренировку. Как только у меня появится возможность с ним поговорить, я ею воспользуюсь. Так нельзя. Я с ума сойду, ломая голову о причине его игнора.

Внешне веду себя так же. Даже Тимуру улыбаюсь. Но уже не флиртую. И не хочу мстить.

Всё это было глупостью, с самого начала. А я так зациклилась, что ещё больше всё запутала.

Улыбаюсь, и веду тренировку. Готовимся к выступлению в конце недели. Я пропустила больше всех, поэтому изматываю себя.

"Волки" выходят на поле. Гордей тоже на поле. Даже не смотрит в мою сторону. Бегает, прыгает, приседает. Михайлюк готов шкуру с него снять. Загонять и наказать.

Когда наши все уходят, я задерживаюсь на стадионе. Смотрю на него. Они отрабатывают удар в сторону ворот. Гордей, раз за разом забивает. Бьёт с такой силой, что кажется, готов мяч с голкипером в ворота забить.

Михайлюк делает перерыв. Большинство разбегается в разные стороны. Гордей лежит на поле. Решаюсь и иду к нему. Мне страшно. Но в то же время во мне столько энергии, словно торнадо ворвалось на это поле.

— Гордей, нам надо поговорить, — стоя у его головы произношу я.

Он медленно открывает глаза. Солнце садится за горизонт, и светит ему в лицо. Он щуриться, долго всматривается в мой профиль.

— А. Это ты, Краснова. Что тебе надо?

Краснова? Мне кажется, он впервые называет меня по фамилии. Не черри. И даже не Наташа.

Просто Краснова. Очередная из.

— Почему ты так ведёшь себя? Разве мои чувства для тебя ничего не значат? Ты же любишь меня, — задыхаясь, говорю я.

— Какие ещё чувства? Краснова, проснись. Какая любовь? Ты такая же, как они все. С чего ты вообще взяла, что я люблю тебя?

— Когда? Когда ты сосала мне или когда трахал тебя? Та я в порыве страсти могу чего угодно наговорить. Я вас всех люблю. Если, хочешь, могу тебя поставить опять на колени, отсосёшь мне, и я снова признаюсь тебе в любви.

Он поднимается и подходит ко мне.