Провинциал. Книга 4 (СИ)

Его противник был сильнее и техничнее, но… — тут Истер сделала эдакую театральную паузу, а затем, сконструировав озадаченную мордаху, сказала, — проиграл. Простецов пёр на него, как танк, нимало не расстраиваясь от того, что ему подбили глаз и вываляли в грязи. В конце концов он умудрился рывком сократить дистанцию и вцепиться противнику в горло. Еле его оттащили.

— Ну, и что в этом странного? — спросил Семён, — я знавал немало таких ребят, которые вытягивали схватки только на морально-волевых, напрочь уступая и в силе и в технических навыках.

— А странное заключается в том, что не смотря на довольно чувствительные побои и вообще, весьма неудачное, поначалу, течение схватки, он был совершенно спокоен.

— Ну, подобное тоже случается, — скептически прокомментировал сказанное Семён.

— Нет, Семён, ты меня не понял, — обратилась Истер к своему оппоненту, — или я, может быть, недостаточно ясно выразилась. Его эмоции спали, как мне показалось. Причём, это эмоциональное состояние я у него зафиксировала ещё до схватки, ещё подумала, надо же, совсем не волнуется…

— То есть как? — вскинулся Семён, — он и перед боем ничуть не переживал?

— Ага, — согласилась моя подруга, — я бы не удивилась, если бы это был чаньский боевой монах высшей степени посвящения, а так… Безработный охранник… Странно, как по мне…

— Ну да, — Семён, похоже, начал потихоньку понимать природу сомнений, возникших у Истер, — и что, на протяжении всех последующих испытаний он был всё так же безмятежен? — и посмотрел на Истер.

Взгляд его выражал крайнее недоверие, ибо Семён был опытным воином, и знал, какая запредельная концентрация необходима для того, что бы в бою сохранять просто хладнокровие, не говоря уже о подобном безмятежном спокойствии.

— Именно так, — подтвердила его предположения Истер, — я и дальше обращала особое внимание на его эмоциональное состояние. Оно оставалось неизменным. Он был спокоен, как камень. И даже когда он на полосе препятствий сорвался с тарзанки и загремел в глубокую траншею, его эмоциональное состояние не претерпело никаких изменений.

— Да, странно, — согласился я — скорее всего это очередной засланный казачок. Вопрос, кто его к нам хочет пристроить…

— Китайцы? — предположила Светлана.

— Как вариант, — согласился Семён, — возможно, это не китайцы, а хангуки, или потомки Аматэрасу, но принципиальной разницы я не вижу, ибо хрен, как известно, по степени концентрации сахарозы не превосходит редьку. Если что, я говорю о нашей, о горькой редьке, а не об этом богопротивном ихнем дайконе, — он улыбнулся и снова потянулся за бокалом.