Провинциал. Книга 4 (СИ)

При слове «любить» эта красавица устремила на меня долгий взгляд своих огромных бирюзовых глаз, явно намекая на то, что тоже присоединяется к просьбе своего начальника любить её. По всякому. Столько было в этих глазах заманчивых предложений и нескромных обещаний, что я аж внутренне поперхнулся.

Истер, разумеется, этот взгляд тоже не пропустила и оценила по достоинству, а потому больно ущипнула меня за филей, но так, что никто этого не заметил.

Сделала она это, наверное, для того, чтобы я не потерял связь с реальностью, погрузившись в сладостные миражи.

На моём лице не дрогнул ни единый мускул, поскольку я ожидал именно такого развития событий.

— Блин, — подумал я, — девчонки там что-то сами себе думают, а я страдаю…

— У тебя судьба такая, — довольно хмыкнула Зоэ.

— Меня же зовут Крыницын Павел Лаврентьевич, состою в штате Тайной Канцелярии в чине Военного советника, — чиновник горделиво задрал нос, мол, куда вам, сирым, до меня, — к вашим услугам, — он галантно поклонился, типа, нам обоим, но взгляд свой сальный от Истер так и не отвёл.

Надо его как-то проучить. Он, определённо напрашивается. Негоже так на хозяйку дома, куда ты в гости припёрся незваным, пялиться. Ну, по крайней мере, при хозяине.

Надеюсь, эти мысли не пробежали бегущей строкой по моей физиономии, хотя бирюзовая красавица, Алевтина, кажется, понимающе улыбнулась, глядя мне в глаза. И тут Истер опять щиплется, как гусыня. Отслеживает ситуацию, стало быть. Господи, дай мне сил…

Так или иначе, а настала моя очередь представлять и себя, и подругу:

— Позвольте представить вам мою невесту, — я повернулся лицом к подруге, которая, услышав, что я её назвал невестой, так, наверное, удивилась, что аж щипаться перестала, — её зовут Истер Мария Ферри.

Когда я отрекомендовывал подругу, то обратил внимание на то, что хоть мои слова и не обрадовали Алевтину, но и не расстроили, а это значит, что наличие у меня невесты её не остановит.

Исходя из того, что она, не успев даже со мною толком познакомиться, сразу взялась строить мне глазки, цели она перед собой ставит не матримониальные, а гораздо более приземлённые.

То есть, даже если бы я был кривым на один глаз и прихрамывал бы на обе ноги, она все равно пыталась бы меня совратить, так как её цель — отнюдь не завладеть моей рукой, да и сердцем в придачу, а всего лишь покопаться в моей голове на предмет знакомства с интересующей её информацией…

— Всё с вами ясно, Алевтина Афанасьевна… — подумал я, — ну ничего, мы найдём, чем и вас развлечь так, что бы вы обо мне и не вспоминали некоторое время…

— Зря ты так о девочке думаешь, — вдруг взяла слово Зоэ, — хорошая же девочка.