Провинциал. Книга 4 (СИ)

Но она, следует отдать ей должное, очень быстро справилась со своим удивлением и ответила на моё приветствие витиеватой ритуальной фразой, принятой в их обществе в качестве приветствия вышестоящего.

Я, для облегчения восприятия, опущу эти красивости и цветистые сравнения, так что дальнейший наш диалог я буду излагать в более обыденной форме:

— Здравствуйте, — она таки совладала с первым приступом удивления, — я рада, что вы смогли так оперативно решить проблему языка и, поистине, восхищена вашими возможностями.

— Прошу вас, садитесь, — я продолжал изображать из себя эдакого галантного кавалера, — и, давайте немного поговорим, вы не возражаете?

— Нет, что вы, — она опустила глаза в притворном смущении, и села в предложенное кресло, — у вас, наверное, ко мне немало вопросов?

— Да, не могу не признаться в том, что уж очень многое нас интересует, — ответил я, — и, в первую очередь, я хотел бы узнать, как вы объясните вообще факт своего перемещения к нам, так как вы это сделали сами, по собственной воле…

— Дело в том, — неуверенно начала она, — что я, как раз, была в числе приговоренных к смертной казни…

— Давайте, я буду иногда прерывать вас, — я перебил краснокожую, — чтобы выяснять сразу заинтересовавшие меня нюансы, так как в некоторых местах, как, например, сейчас, мне будут требоваться кое-какие уточняющие пояснения.

— Хорошо, а что вас сейчас заинтересовало?

— Я хотел бы узнать, а за какие такие прегрешения вас приговорили к смерти?

— Я принимала участие в попытке свержения наместника.

— А что, у вас наместник разве не назначается верховной властью?

— Наместник, это должность, занятие которой возможно только в том случае, если претендент доказал всем, что он сильнее того, кто занимает эту должность сейчас, а, значит, белее достоин.

— Хммм, — усмехнулся я, — интересная у вас система отбора на руководящие должности…

— А, разве у вас не так? — удивлённо спросила она.

Немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что наша система определения лучшего претендента на замещение начальственной должности, зачастую, мало отличается от той, что описала Заранин:

— У нас это обставлено, скажем так, не столь откровенно. Конкурс на занятие хлебного места — это не открытая драка… У нас это, знаете ли, предпочитают характеризовать, как схватку бульдогов под ковром. То есть на первый взгляд всё чинно и благопристойно, а по сути — то же самое. Ну и финал тоже почти такой же — кто-то взбирается вверх по головам тех, кому не так повезло…

— Понятно, — улыбнулась гостья и потянулась, как сытая кошка, — это хорошо, что у нас так много общего, мы, я надеюсь, быстро найдём общий язык.