Провинциал. Книга 4 (СИ)

Хотя, он, конечно догадывался, по какой причине вынужден сейчас страдать, так как сотрудница, которая ведала всей этой кухней уже давно добивалась его благосклонности и мечтала утащить в койку.

Но условно-молодая, немного кривоногая, и, если быть честным до конца, изрядно стервозная, мисс Пеннимани никоим образом не привлекала такого утончённого и избалованного плэйбоя, как мистер Найджел Грин.

И, убедившись в том, что заполучить его в качестве охотничьего трофея ей не светит, она начала мелко и подленько мстить.

Из воспоминаний его выдернул странный вопрос толстячка, прозвучавший с какой-то непонятной подковыркой:

— А супругу вашу, случаем, не Варварой зовут? — и гаденько так ухмыльнулся.

— Я не женат, — агент холодно поставил на место потерявшего берега плебея, — но это и к нашему с вами делу касательств никаких не имеет. Скажите мне лучше, вы собрали запрошенную в последней шифрограмме информацию?

— Не сказать, что так уж и всю, — начал толстячок, — но, кое что, конечно я вам нарыл, — и выжидательно уставился на Найджела.

— Выкладывайте, — приказал мистер Грин.

И начался тягучий разговор, с недомолвками и увиливаниями. Цукерман оказался весьма тяжёлым собеседником, скользким типом, и очень себе на уме. И информацию из него приходилось тянуть, чуть ли не клещами. Кроме того, за каждую её крупицу это меркантильное ничтожество требовало денег. Пусть и небольших, но часто.

И Найджел с некоторым удивлением поймал себя на том, что та пачка ассигнаций, которой, как он надеялся, ему хватит на неделю роскошной жизни в этом захолустье, похудела в процессе этого разговора, больше, чем на треть…

— И, наконец, самая мякотка, — заговорщическим шёпотом прошепелявил Аркадий Исаакович. Он вертел в своих толстеньких пальчиках вилку, на которую был нанизан огрызок эрзац-сосиски, и бросал на неё, на сосиску, жадные взгляды.

Найджелу на миг показалось, что это какой-то людоед смакует плохо сваренные пальцы очередной жертвы. Его даже слегка передёрнуло от этого.

— Что есть мякотка? — обалдело спросил он… И тут же грустно подумал:

— Да, даже владение редчайшим рязанским акцентом не гарантирует полного понимая… Что у них за язык? Варвары, как есть, варвары…

— Мякотка, — толстяк отправил в рот бледную сосиску и блаженно зажмурился, пережёвывая её плоть, — мякотка, это самое вкусное, самое мягкое, самое нежное… — и закатил глаза, видимо от нахлынувшего на него наслаждения, порождённого вкусом пережёвываемой сосиски.

— Понятно, так что за мякотка? — спросил Найджел без особой надежды на результат, одновременно отправляя в рот последний кусочек пресного бифштекса со вкусом картона, который бармен как раз и назвал словом «котлетка».