Рад, почти счастлив…

И ей там сразу стало невмоготу. Понимаешь, оказалось, всё было наносное! Кружевница – она и есть кружевница. Чистый человек! Вещи собрала и дунула с катера. Но ты не хмурься, тут всё наоборот – как ты любишь! Такая сложная ситуация – я затем тебя и позвал.

Обнадёживаясь понемногу, Иван слушал.

– К бабушке Машка после всего вернуться не может, ей стыдно, – объяснял Костя. – Ты же знаешь стариков! Но и ко мне перебраться – тоже нет. Говорит, не могу я, Костя, от бездомности с кем попало жизнь делить. С кем попало – это, то есть, со мной! Но я не обижаюсь. Наоборот. И вот теперь перехожу к делу. Я свою квартиру хочу Машке как бы сдать – бесплатно, конечно. Просто пусть живёт, пока с бабушкой не помирится. А я пока поживу у тебя. Сейчас только за вещами сбегаю – уже всё собрано! Идёт?

Иван не сдержал улыбки.

– А, рад! – завопил Костя. – Ну, по рукам?

– Ну, – сказал Иван. – Берите вещи. Едем к вашей бабушке.

– Я не поеду! – крикнула Маша.

– Все поедем! – сказал Иван. – У меня тоже старики. Я имею право решать! Ясно?

Потрясённые, они замерли вокруг Маши.

Наконец, Костя опомнился.

– Так поехали! Чего ждать? Мы тебя отвезём. Иван, отвезём ведь?

Маша обернулась на Костю, держа трубку, как гранату, в отведённой руке.

Иван довёз его до дому. Зайти отказался.

– Постоим минутку! – попросил Костя. – Представляешь, так удивительно! Вот только теперь что-то настоящее к Машке теплится. До этого всё был конкистадорский угар: завоевать, отнять. А когда оставил её в покое – теперь только и полюбил…

– Себя ты полюбил, – сказал Иван хмуро. – Стоишь и думаешь: ох я и порядочный!

– Ну да. Тоже верно! – рассмеялся Костя. – Иван, можно тебе сказать кое-что? Я ведь боюсь! Вот как Машка от них ушла – стал бояться. Как-то страшно домой идти. Я, наверно, заразился от Фолькера сумасшествием. Мне кажется, вот я хотя старушки не убивал, но всё равно – Раскольников!

И Костя запел тихонечко, с трудом артикулируя смерзающиеся слова: «Расколол я Женьку-то топором… Прямо по сердцу его саданул… Ох головушка моя голова… До чего ж ты меня…», – и он положил ладони на свою непокрытую голову.

– Тридцать градусов! Где шапка? – вдруг крикнул Иван. – Еле выздоровел! Ты чего себе думаешь!

– Ничего, – покачал головой Костя. – Ничего абсолютно… Забыл у Машки.

Иван снял свою шапку и с досадой нахлобучил её на Костину голову.

Костя взялся за неё обеими руками и улыбнулся.

– Это ты голову мне свою отдал, да? Как в мультфильме про Умку, помнишь? Чтоб я лучше думал! А я возьму! Я тебе не верну, можно?

Иван возвращался домой подавленный и неспокойный. Он шёл от гаражей по большому стеклянному морозу – словно внутри картины маслом. Заиндевелые, без единого колыхания, яблони, вымерзший двор, тугое, ясно-чёрное небо.