Рад, почти счастлив…

А то вон маме стыдно за меня перед соседями. Я согласен совершенно на всё – только чтобы они были живы. На любую чушь.

– А какая тут связь? – удивился Андрей. – Между чушью и жизнью?

– Не знаю… – пожал плечами Иван. – Наверно, я думал – это будет такая жертва… Ты прав – никакой связи.

– То, что ты тут со своими – это правильно, – рассуждал Андрей. – Только надо немного расширить горизонт. Перераспределиться немного, понимаешь? Ты уж слишком отшельник.

– Да, – кивнул Иван. – Вот я и собираюсь. Перераспределиться… Буду себя менять. Только не знаю, в каком направлении.

– А ты начни – там посмотришь. Если что, по ходу подкорректируешь курс! – улыбнулся Андрей.

Тогда-то впервые Иван увидел в его улыбке зыбкость. Смазанным кадром двоились картинки европейских столиц, дрожали огни Москвы, бликующее море кружило голову – не за что было держаться Андрею. Он летел и на лету цеплялся за всё, что подворачивалось – друзья, поездки, «юная продавщица». И уже устал, уже мутило от карусели.

– Андрюх, а ты-то сам как? – спросил Иван.

– Да ты всё знаешь! – отмахнулся Андрей. – Вот, опять хромаю – связка моя, та самая, помнишь, в институте ещё, на теннисе? – Он вытянул ногу и поморщился. – И башка у меня трещит. И сердце у меня… как это там говорится? Одуванчик из него растёт – треснуло!

– А это не может пройти? – спросил Иван. – Говорят же люди – проходит.

– Нет! – мотнул головой Андрей. – Это у людей. А у меня – нет, точно! Мне только любопытно – откуда такой закон подлости? Почему вот так всё сложилось, что я даже попытаться не имею морального права? Наверно, так кому-то интереснее. А то, что тут интересного – взаимная любовь! Никакого сюжета, да? Нет, интересно, как будет Андрюха становиться человеком. Как он себя вот так вот и этак перемелет! – он улыбнулся от души. – А я смогу! Я даже её стекольному мастеру дурного не пожелаю…

– Ну а если поговорить с ней? – спросил Иван. – Что ты теряешь?

– Что я теряю? – возмутился Андрей. – Да всё! Как я с ними тогда буду нормально соседствовать? Предлагаешь играть в «пан или пропал» на нулевых шансах?

Иван вспомнил Костю, Женю и Машу. Да, это был дурацкий вопрос.

– У меня дедушка Олимпиаду смотрит, – помолчав, сказал он. – Там как раз сейчас должна быть эстафета по биатлону. Хочешь, тоже посмотрим?

Из комнаты Ивана они перешли в гостиную и включили телевизор. По снежной трассе средь сосен мчались лыжники. Минут сорок они с Андреем просидели рядышком. Снова – ближайшие существа на земле.

А когда наши выиграли, Андрей засобирался.

– Ты меня прости, – сказал он. – Мне ехать надо. Я маме к ужину обещал. Уже опаздываю.

– Я тебя провожу, – сказал Иван. – Ты на такси, или своим ходом?

Он заметил – идя по коридору, Андрей чуть прихрамывал.