Рад, почти счастлив…

Может я не прав, но вот так сразу явиться с моей шикарной походкой как-то мне было, знаете… А так – считайте, у меня перелом! Перелом ведь – не болезнь. Ну, грохнулся, с кем не бывает! Мне надо, чтоб она меня восприняла без предвзятости, а потом – уже не важно. Если да – то да.

– Значит, вводишь в заблуждение?

– Наоборот. Хочу, чтобы было честно. Правда о человеке ведь не в ногах!

– Это так, – кивнул Иван.

– Меня из наших ещё никто не выдал, – прибавил паренёк, взглядывая внимательно на Ивана.

Иван не знал – верить или нет такой нелепой, несвоевременной откровенности? Или у них тут свои законы? Он чувствовал, что забрёл ненароком в какую-то новую воду. Если сейчас убежать, – подумал Иван, – ещё можно остаться дома. Но бежать не хотелось. Как будто ласково и твёрдо ему сказали: вот твоя служба, приглядывайся. Конечно, никаких загранпоездок – увы. Домоседство тоже придётся умерить. Зато у тебя будет много улиц, дворов, домов, зверей, людей. Вот увидишь – тебе понравится!

Наевшись, четыре псины – две Петровны и два худеньких, уже взрослых щенка, полезли ласкаться к хозяину. «Отстаньте! – говорил парень. – Фу! Хорошие, хорошие!» – и гладил их морды. И словно бы дуло февральским ветром, талым снегом.

– Слушайте, а вы не за щенком? – спросил он Ивана. – Хорошие щенки, классные! В июле одного девчонка взяла. Я её через Интернет нашёл – оказалось, рядом живёт. Ещё два осталось. Возьмёте?

– Да нет, – сказал Иван, поднимаясь. – Я, наверно, рано пришёл. Мне ещё надо завершить…

Потом – когда-нибудь. Когда будет пора – узнаем. А пока что – задраим небесные люки. Мы не будем сдавать экстерном. Мы, может быть, даже останемся на второй год. Пусть земные ветры нас простуживают и треплют – они нам по силам. А за ангельские подвиги примемся, когда закалимся всерьёз.

Так рассудил Иван и, успокоившись, вернулся за руль, к наезженным мыслям.

На заднем сидении спал Макс. Оля вышла и зажгла сигарету.

– Что, вернулся уже? Или не доехал? – спросила она.

– Доехал, – кивнул Иван. – Но не туда. Попал, знаешь, как будто в другую Москву, на стройку… Там парень, инвалидность что ли у него какая-то, не знаю… У них целое содружество – занимаются уличными собаками. Такой там весенний ветер, свет…

– Какой весенний? – сказала Оля. – Ну ты докатился! Бред в мягкой обложке! А хотя, может, с убогими ты себя и найдёшь. Будешь там у них – молодец среди овец. Макса растолкаешь? – бросив окурок, спросила она. – А то он сегодня с дедом в шесть утра на рыбалку попёрся – теперь дрыхнет.

Оля взяла сумку, а Иван попытался разбудить Макса. Макс брыкнулся. Тогда он осторожно вынул его из детского кресла, положил голову к себе на плечо и понёс в подъезд.