Рад, почти счастлив…

– А этих людей, которые шагают по головам, так я вообще не хочу их знать! – Иван схватил со стола мамин бокал с минералкой (Ольга Николаевна зажмурилась) и полил кактус. – Этих внуков, в которых души не чаяли, а они звонят раз в месяц, потому что у них своя жизнь! – обернулся он к маме. – Какая своя? Чья своя? Что же, и не Богова?

Слова получились решительные, жест смешной. Иван умолк – как будто, вдруг отлетев, с высоты взглянул на свою громкую реплику. Он тихо подвинул кресло и сел за компьютер восстанавливать сброшенные данные.

Ольга Николаевна приблизилась и похлопала его по плечу.

– Ну-ну! Не переживай! – сказала она. – Я как раз хотела выяснить, так ли ты свят, как кажешься? И теперь вижу – конечно, свят, свят! Аминь!

Достаточно раскаявшись, он решил подойти к вопросу конструктивно и задумался: где взять дело? Такое, чтоб удовлетворить мамино социальное чувство и потребность в поклонниках.

И Костя зашёл на завтрак. Он был весел, свеж, тороплив. Смотал с горла шарф, растёр закоченелые руки, и, измерив Ольгу Николаевну опытным девятнадцатилетним взглядом, к радости Ивана, взял её под свое покровительство.

– Что, опять? – спросил он, садясь к ясно и празднично убранному столу. – Английский завтрак?

– Да, это хороший званый завтрак, – подтвердил Иван. – В твою честь, между прочим.

– Вы видите, до чего человек докатился? – сказал Костя, оборачиваясь к Ольге Николаевне. – Его увлекают завтраки!

Ольга Николаевна смотрела обескуражено, ещё не зная, улыбнуться ей, или нахмуриться, или принять нейтрально-светский тон.

– Но я считаю, – продолжал Костя, – его ещё можно спасти. Главное – выгнать из дому. Вот вы приехали – отлично! Теперь не отмажется, что ему не с кем оставить родственников.

И остановите же этот кулинарный разврат! – заключил он, окинув накрытый стол своим юным, очень голодным взглядом. На столе были горячие гренки, масло, сыр, ветчина, булки, мёд, волшебная каша и омлет под крышкой.

– Ну нет! Так не пойдёт! Воды и хлеба! – сказал он, взглядывая на заинтригованную Ольгу Николаевну. – В воду выжать лимон, хлеб намазать горчицей! А он что развёл!

– Вот это Костя, мама, – сказал Иван. – Он овсянку кетчупом поливает. И так во всём.

– По природному дару я «творец», – растолковывал ей себя Костя.

 – Не могу пока что точно определить область – скорее всего, слово. Но прежде чем обращаться к людям, мне надо стать мудрым. Понимаете, я ведь согласен с Гиппократом. Врач, музыкант, писатель – какая разница? Во всех случаях главное – не навреди! Так что сейчас я прохожу подготовительный этап. Я становлюсь мудрым – вот моё занятие! – подытожил он.

– Да, – подтвердил Иван, – у него на это идут все силы.

– Ну а вы? – спросил Костя, прямо взглядывая на Ольгу Николаевну.