Рад, почти счастлив…

Раскладывал возле «титана» печенье и чай для сотрудников, мешал бухгалтеру, или – в особо удачные дни – принимался сочинять фантастический план расширения ассортимента услуг. Всё было смешно. Единственное утешение – восход зимней луны над Большой Татарской, который Иван наблюдал через окно в туалете, потому что больше нигде в офисе нельзя было выключить свет.

Когда луна поднималась, или начинался снег, или происходило ещё что-нибудь, что можно было принять за сигнал к свободе, Иван вскакивал, скоро прощался и гнал домой. И всякий раз изумлялся глубине трещины, пролегшей между полезной жизнью офиса и его настоящей жизнью, где каждый миг разгильдяйства полон правды!

– Ну что, может, мы на горку, на полчасика? – спрашивал Иван.

И Оля уходила домой одна. А повеселевшие дети, из гаража добыв снегокат, шли кататься.

Однажды ему пришло в голову позвать на горку маму. Он хотел намекнуть ей, что у Макса, с визгом валящегося с горы, можно учиться, тайком брать уроки жизненного мастерства, но мама догадалась сама.

Одна из всех собравшихся у горы женщин, Ольга Николаевна осмелилась сесть на снегокат, разогнаться, и, потерпев крушение, снова помчать на трамплин.

Макс вопил, Иван зажмуривался. Кроткая мама в гипсе представлялась ему. Но нет – вот она, цела-невредима, поднимается из сугроба!

К сожалению, уже через пару вечеров забава наскучила ей.

«Нам бы дотянуть до весны, – мечтал Иван. – Посажу её на велосипед». И думались ему голубые горы апреля, но до апреля было ещё лет сто, а он уже сейчас стоял перед мамой с пустыми руками. Чем они проживут? Всё, что было, он скормил её любопытству. За январь Ольга Николаевна пережила термоядерное знакомство с Костей.

Оля устрашила её своим трезвомыслием. Макс обучил мастерству кувырканья в сугроб. Изысканный Миша целовал маме ручку. Список этот означал, что все номера отыграны. Больше Ивану было нечем развлечь свою драгоценность.

Тогда он попросил её – совершенно всерьёз! – дописать за него научную работу. Но мама не клюнула. Она всё ещё надеялась на Интернет, и каждый день проглядывала почту. За детский гонорар, почти даром, её звали переводить техпаспорта и договоры купли-продажи; лучшим предложением была кулинарная книга.

Ольга Николаевна отчаивалась вспышками, но, в общем и целом была бодра.

Иван ждал терпеливо, когда затихнут последние всполохи маминого честолюбия – этого аллергического зуда действия. Метод лечения был известен и прост – не есть шоколада, то есть, хотя бы недельку побыть без поисков, сложа руки. Вот тогда, на чистое сердце и спокойный ум должно подвернуться настоящее дело. Какое? Неизвестно. Это подарок.

А пока что все тёмные вечера зимы они просидели дома.