Рай по завещанию

Гаскелл никогда не видел женщины, которая могла бы соперничать с Иден – даже ее мать в его самых светлых воспоминаниях.

И его сын, конечно, не спал с ней. Почему этот молодой бычок не настоял на своих правах, как настоящий мужчина? Будь она его женщиной… Гаскелл задумался на секунду. Она бы и не пикнула, когда он захотел бы спать с нею. И забеременела бы через неделю. Но это женщина Рэма. И насколько он знал своего сына, сторонника кальвинистского учения, Рэм никогда не сможет растопить ледяное совершенство, чтобы разжечь пламя страсти. Горький вкус поражения стал еще острее, когда он вспомнил, что у старого Ангуса шестеро внуков.

ШЕСТЕРО! А его кровь так и не дала продолжения рода…

Гаскелл отправил в желудок пиво, отбросил кружку и зашагал к своему огромному резному стулу во главе стола. Вытянув руку, он указал Ангусу на место слева. Говорить пока не хотелось. Все зашумели, занимая места за столом, оставив свободным место но правую руку от Гаскелла – для сына лорда Барклея.

Иан поднял руку Иден и повел ее вокруг длинного стола, мимо черных и серых спин – их хозяева с любопытством оборачивались.

Но возле Гаскелла оставался свободным только один стул. Иан два раза кашлянул, пока Арло, сидящий на своем обычном месте – через стул справа от Маклина, – повернул голову. Иан многозначительно посмотрел на него, потом на одинокое свободное место и на Иден, которая задрожала от унижения. Когда Арло встал, раздался гул.

Иден села, а Арло замер неподалеку. Один из мужчин Скайлета, сжав зубы, встал, чтобы уступить ему место. Процесс усаживания невестки Гаскелла не прошел незамеченным – все начали перешептываться. Пришлось потесниться, чтобы усадить человека, уступившего место Арло.

Иден села, смело встретила направленные на нее взгляды – презрительные или удивленные. Среди последних был Ангус.

Когда порядок восстановился, Иден откинулась на спинку стула, взяла кубок и отпила красного вина. Это могло бы принести утешение, если бы не прищуренные глаза Гаскелла, явно разозлившегося из-за той сумятицы, которую вызвало ее появление. Иден опустила глаза, проклиная себя за попытку соблюсти приличия.

Но взгляд Гаскелла был проницательным. От него не ускользнуло, как красавец Иан Барклей, настоящий кавалер, протянул руку, нашел под столом ладонь Иден, лежащую на коленях, слегка пожал.

Вскоре девушка пришла в себя настолько, что даже смогла положить что-то на тарелку.

«Бульон» был жидким перченым супом с картофельными кубиками, к нему предлагались ячменные лепешки. Жаркое оказалось жареной ногой барашка, закуска – пирожками с луком и мясом. Подавались печенье и пирожные со сладким маслом и джемом, а также мясное блюдо с картофелем и печеной репой, приправленное острым соусом.