Рай по завещанию

Никто посреди ночи не собирался искать ему иной ночлег, и на утро храпящее трио стало объектом всеобщего созерцания. Многим понадобился совет миссис Маккей, или иные «срочные» дела привели жителей Скайлета в главный зал. Целый поток людей сновал туда-сюда, поглядывая на спящего лейрда. Драма достигла апогея, когда Иден в шотландской одежде, аккуратно причесанная, вышла из дверей с клюшкой для гольфа в руке и, фыркнув, застыла с выражением лица, на котором ясно читались ее чувства.

Гаскелл встал поздно и тут же был проинформирован обо всем, от чего его и так больная голова разболелась еще больше.

Ворвавшись в пустой зал, он довольно быстро высмотрел ночной приют сына и приказал принести ведро холодной воды.

Весь мокрый, Рэм начал хватать ртом воздух, чувствуя, что душа охотно бы отлетела от тела. Из глоток распластанных на земле мужчин раздались стоны. Рэм потряс головой. Вид разъяренного Гаскелла заставил вновь закрыть глаза. Право, с него довольно собственных терзаний.

– Вставай, Рэмсей Маклин, и исполняй свои обязанности! – эти слова были своего рода эхом тех, которые Рэм нередко произносил в адрес самого Гаскелла.

Они отдавались в ушах, как барабанный бой. – Ты продрых больше, чем полдня! Не говоря уже о том, что окатил грязью честь мужской половины Скайлета! Вставай, умывайся и еще до ужина прими приличный вид!

Рэм с трудом встал и проковылял через двор за ворота, чтобы освежить голову в ручье. Через некоторое время он смог вернуться и дотащиться до лестницы в свою комнату. Голову ломило, желудок пучило. Он еще не пришел в себя, когда появилась Маккей с куриным бульоном, который, как она сказала, «поможет».

Рэм все же уловил нотки презрения в ее голосе. Но, в конце концов, он вел себя не хуже, чем Гаскелл и его собутыльники.

Затем Рэмсей побрился, порезавшись несколько раз, нашел чистую рубашку. Он оглядел комнату – повсюду вещи Иден. В его шкафу ее платья, в ящиках комода – нижнее белье с кружевными оборками, на столике – расчески, коробочки, пудреницы. Ночная рубашка висит на спинке кровати, домашние туфли аккуратно стоят на полу. У Рэма перехватило в горле – ах, этот проклятый прекрасный запах лаванды и роз в чертовом воздухе! Он разберется с этим позже.

Нужно пройтись.

Куда бы он ни пошел, люди приветствовали его довольно дружелюбно, но с непривычной вежливостью. Рэм посетил кузницу, плотницкую, мастерские. Его постоянно преследовало чувство тревоги. Люди улыбались, но в их глазах читалось сомнение. Они расспрашивали о здоровье, но Рэм не ощущал искренности, когда они кивали в такт ответу. Не раз он замечал, как слуги начинали шептаться, как только он отворачивался от них.