Развод. Расплата за обман (СИ)

Когда захожу в квартиру, удивляюсь приятному полумраку и тишине. Кажется, Коля уже спит и я, стараясь не шуметь, иду на свет — на кухню.

И замираю. Потому что Мира накрыла на стол, на двоих, разложила все красиво, даже свечи зажгла. И смотрит на меня сейчас, кусая губу от волнения, точно у нас свидание первое.

Я делаю шаг к ней, она — навстречу, и мы впиваемся поцелуем в губы друг друга, и сейчас в нем совсем мало нежности, зато много страсти. Губы, такие податливые и нежные, хочется укусить и я еле сдерживаю рык, поднимая свою малышку на руки и мягко обхватывая ниже талии.

— Господи, как я по тебе скучала, — шепчет она, целуя мое лицо: в губы, в нос, в отросшую уже за день щетину, и я понимаю, что речь не о сегодняшнем дне. Обо всем времени, проверенном нами врозь, и теперь мы оба жадно стараемся забрать свое, дополучить то, без чего привычная жизнь становится блеклой и серой.

Мне хочется гораздо большего, но я помню, что Мира родила недавно, да и без ее одобрения заходить далеко не спешу, но как же мне не хватает тепла ее тела по ночам!

Когда мы спали в обнимку и я прижимал ее к себе тесно, такую хрупкую и нежную, и наслаждался каждой минутой близости, и спалось с ней рядом особенно сладко.

— Остынет все, — Мира отстраняется первой, мягко касаясь ладошками моей груди, дыхание ее сбившееся выдает с головой. Она поправляет прическу, смущенно отходя от меня, — мой руки и садись за стол. Я тебя ждала, не ела.

— Попросила выходной на вечер, я ей билеты в театр подарила, решила, что мы с тобой…

И краснеет, отводя глаза, а я в этот момент ощущаю себя живым, наполненным изнутри энергией, не знаю, во мне целый мир бушует! Я сейчас горы свернуть могу, ради этой женщины, что родила мне сына, ради Коли, ради них обоих. И я снова чувствую себя Марком Соболевским, таким, каким привык быть, несокрушимым, с уверенной опорой и знающим, что делать. Вот только раньше я понятия не имел, как многое мне дает Мира со своей любовью, а сейчас это смог оценить.

Пока я мою руки, Мира ставит букет в вазу, и по кухне плывет совсем не зимний аромат сирени. А еще запеченного мяса, и еще бог весть какой снеди, от которой во рту собираются слюна.

Мы разговариваем о всяких пустяках, я спрашиваю, как прошел день у Коли, Мира интересуется моими делами, и все у нас — как у обычной нормальной семьи. И мне хочется запомнить, сохранить этот момент надолго.

— Детка, ты такая красивая, — я смотрю на свою жену и понимаю, что она действительно прекрасна. Ее даже трудная жизнь, тяжелые роды и операция Коли не смогли испортить. Она как будто светится изнутри и мне без конца хочется касаться ее кожи, губ… черт, чем дольше на нее смотрю, тем горячее мысли.

— Спасибо, — и снова эта смущенная улыбка, и если б не приглушенный свет, уверен, я бы заметил на ее лице румянец.