Развод. Расплата за обман (СИ)

— Ваш сын только что родился, — врач говорит со мной таким тоном, будто я умственно-отсталый. Я взгляда не отвожу, выдерживая почти надменный врачебный тон, фоном отмечая, что со мной так уже много лет никто не разговаривал. Потому что в обычной жизни я — Соболевский, царь и бог, а не безмозглый мудак, который во всем зависит от человека напротив.

Но сейчас мне плевать на собственное эго. Если эта женщина спасет нашего ребенка, я готов до конца дней своих целовать её кипельно-белые кроксы в дырку.

— Ребенку нужно набраться сил. Операция необходима, и мы не откладываем ее, как вы тут выразились, а подбираем оптимальное время. Рождение — это колоссальная нагрузка на весь организм, и пока идет перестройка кровообращения с внутриутробного, у нас есть запас времени. Небольшой, но если я могу им воспользоваться, то сделаю это. Вопросы?

Впервые в глазах женщины мелькает что-то… не знаю, человечное? Она протягивает руку, сжимая мое предплечье, крепко, почти по-мужски.

— Я не бог, Соболевский, но медицина за последние десятилетия шагнула далеко вперед, а у вас, к счастью, не самый страшный случай из моей практики. Шансы есть, и шансы хорошие.

Я киваю, не зная, что добавить.

Не рассказывать же ей, что это я не хотел давать своему сыну шансов. В моем мире, взращенном на старой боли и не менее старой информации, в моем искаженном прошлым восприятии, дела обстояли совсем иначе. Там у нашего ребенка не было выбора. Там решал случай, и никогда, никогда — не в нашу пользу.

В моем мире сын умирал — рано или поздно, а Мира ломалась, сходя с ума, как моя мать, и не было никакой возможности все это предотвратить.

Но реальность оказывается совсем иной. Я казню себя ежесекундно за то, что не бросился искать всевозможные способы сохранить маленькую жизнь. Напротив, я выбрал для себя неблагодарную роль палача и следовал по сценарию до самого конца. К счастью, у моей жены хватило ума, чтобы провернуть все в пользу нашего сына и сбежать от меня.

И я благодарен Мире за это решение. Только оно не делает нас ближе, мое раскаяние не сближает, оно отравляет кровь внутри меня, просачивается в самое сознание, пульсируя надписью «предатель».

Я думаю, что стоило бы моему брату родиться спустя каких-то два десятилетия, может, уже не в нашей семье, у него появились бы все шансы на здоровую и долгую жизнь.

Жаль, но то, что произошло с Владиком, уже никак не изменить. Но мне — мне Вселенная будто дает еще одну возможность. И на этот раз я воспользуюсь ее на полную.

Возвращаюсь назад в палату и застаю Миру, пытающуюся встать с больничной кровати. На лбу у нее выступает испарина, она морщится, держась одной рукой за железное изголовье, другой — за большой еще живот, будто поддерживая его снизу.