Развод. Расплата за обман (СИ)

— Здорово, Марк! — радостным голосом кричит он в трубку, — уже весь город в курсе, что ты отец, один только Рав, как последний долдон, узнает из левых рук! За это надо проставиться, дружище!

Я прекрасно помню, чем кончилась наша последняя попойка, где я стресс заедал крепким алкоголем. Нет уж.

— Отметим, когда моих из больницы выпишут, — отрезаю, — но поговорить надо. Заеду к тебе?

Рав удивляется, но не возражает. Я раздумываю, не зайти ли, чтобы попрощаться с Мирой, но не решаюсь. Лютая ревность внутри огнем полыхает, и я не хочу сейчас увидеть в ее глазах радость от звонка Александра, которая снова сменится равнодушием при виде меня.

У друга оказываюсь через полчаса. Встречаемся в его кабинете, — несмотря на позднее уже время, Рав все еще торчит на работе.

— Поздравляю с сыном, брат! — мы обмениваемся крепкими рукопожатиями, а потом Равиль привлекает меня к себе, обнимая и хлопаю по плечу, — как отец трех дочерей и главный ювелир нашей семьи, мое почтение!

Улыбаюсь, хотя не до веселья вовсе. Рассказываю, что стал отцом. Нет, имя еще не выбрали. Да, на меня похож.

Да, порок был. Да, уже прооперировали. Нет, уже ничего страшного.

Вопросов у Рава много, и по мере ответов, он становится все серьезнее, напускное веселье сменяется сочувствующим взглядом.

— Марк, главное, все страшное уже позади. Тем более, врач обещала, что все нормально будет. Ей виднее. Мира-то как?

Я кручу в руках тяжелый бокал, на дне которого плещется янтарная жидкость. За весь разговор и глотка не сделал, но тяжесть приятно успокаивает. Выдохнув, встречаюсь взглядом с Равом:

— Слушай, я помню… помню, что пять лет назад ты перед своей проштрафился по-крупному, думал, уже развод.

А потом оп — и у вас две девчонки родились. Как она тебя простила?

Рав допивает коньяк залпом, пожимая плечами. Ту ситуацию он вспоминать не любит, но, все же, отвечает:

— Как, как? Да как обычно. Что там женщинам надо? Признание в любви. Цветы. Брюлики да подороже. Тачка новая.

— С моей так не прокатит, — мотаю головой. Мира другая. Ей все эти вещи даром не нужны, прощение новым Картье или Мерседесом не заслужить.

— Погоди, братан, так ты тоже… того? Закрутил шашни с кем-то, а она узнала?

— Ты совсем дурак? — я смотрю на друга, округлив глаза.

Как ему вообще это в голову пришло? Он прекрасно знает, что мне кроме Миры, никто не нужен.

Я даже других представлять не хочу, от этой мысли сразу мутит и холодный ком оседает тяжестью в желудке. Слишком мерзко думать о других женщинах, когда мы через такое прошли.

— Я к себе бабы никогда ни одной не подпускал, кроме того раза в баре. И себя за него до сих пор корю.